Эндорфин - Лана Мейер

окну, поворачивается спиной ко мне. Я стою и пялюсь на него, старательно пытаясь справиться с дрожью и ужасом. Его реакция оказалась предсказуемой, советующей его базовым настройкам. Он до сих пор смертельно боится близости…но я знаю, что если все получится и все закончится хорошо, он сможет справиться со своим страхом.

Сейчас.

Пока он отвлечён.

Сделай это сейчас.

Или не сделаешь вообще.

Направляюсь к столу, где стоит бутылка воды – он всегда пьёт перед выступлениями, чтобы прочистить горло. Руки дрожат так сильно, что я почти не могу открыть сумку, но заставляю себя. Достаю флакон с ядом, с волнением оглядываюсь на Дэймоса: он всё ещё говорит по телефону спиной ко мне, пока я откручиваю крышку бутылки. Я открываю флакон и рука поднимается над бутылкой, и я замираю на секунду, потому что это последний момент, когда я могу передумать…но я должна довериться плану, который является единственной возможностью обрести счастье.

После того, как провожу манипуляцию, сердце колотится так, что больно дышать.

Готово.

Господи.

Что я наделала?

Дэймос заканчивает разговор и оборачивается: он все еще выглядит шокированным, не находящим слов.

– Мне нужно выходить сейчас. Мы… мы поговорим после, Мия. О ребёнке и обо всем остальном. Хорошо?

– Хорошо, – соглашаюсь я, сглотнув ком в горле.

Он подходит к столу, берёт бутылку с водой и делает глоток. Затем выпивает почти половину бутылки, а я стою и смотрю, как он пьёт, и не могу пошевелиться. Не могу дышать, могу только смотреть и думать:

Пятнадцать минут.

Через пятнадцать минут яд подействует.

Он упадёт на сцене.

Дэймос вдруг резко ставит бутылку обратно на стол, и подбираясь ко мне, вдруг бережно берёт моё лицо в ладони, смотрит мне в глаза. Произносит, слегка дрожащим голосом:

– Прости за эту дерьмовую реакцию, Ми. Я просто… я не ожидал. Мне нужно время переварить это.

Я просто киваю, пока слезы душат изнутри. Дэймос целует меня в лоб и отпускает, и идёт к двери, и оборачивается на пороге:

– Двадцать минут. Потом мы всё обсудим.

– Хорошо, – говорю я, пребывая в ужасе от мысли, что это будут самые жуткие двадцать минут в моей жизни. Точнее, следующие несколько часов…

Дэймос уходит и я остаюсь одна в комнате, и опускаюсь на стул, и кладу руку на живот, и шепчу:

– Прости, малыш. Прости, что твой отец узнал о тебе так. Прости, за то, что вынуждена так поступить с ним. Прости меня за всё.

Обхватываю себя руками и качаюсь вперёд-назад, пытаясь дышать, но слышу сквозь стены и гул зала голос ведущего, который объявляет:

– Дамы и господа, пожалуйста, поприветствуйте основателя и генерального директора ATLAS – Дэймоса Форда!

ГЛАВА 20

Дэймос

Выхожу на сцену под громкие и продолжительные аплодисменты. Гул десятков людей, которые встают со своих мест, приветствуя меня, и свет софитов ослепляет на секунду, заставляя щуриться, пока глаза не привыкают к яркости. Передо моим взором открывается огромный зал, заполненный до отказа. Инвесторы в первых рядах, пресса с камерами по бокам и экраны, на которых транслируется моё лицо в реальном времени. Это момент к которому моя команда шла несколько лет, новый уровень в развитии ATLAS. Я собираюсь творить историю и изменить мир кибербезопасности, но всё, о чём я могу думать, это Мия, стоящая за кулисами, вынашивающая под сердцем моего ребёнка.

Я должен следовать плану.

Подхожу к трибуне и аплодисменты стихают, тишина опускается на зал. Я делаю глубокий вдох и начинаю говорить. Мой голос выходит ровным, уверенным, хотя внутри всё сжимается от страха, от осознания того, что сейчас будет происходить.

Возможно, мне осталось жить несколько минут.

– Добрый вечер, – мой голос усиливается микрофоном, заполняя зал. – Спасибо, я рад видеть вас всех здесь сегодня, на этой важной презентации. Сегодня особенный день. День, когда мы представляем миру ATLAS Sovereign – платформу, которая изменит то, как мировые лидеры защищают свою информацию.

Далее я вещаю о безопасности, о шифровании, о будущем, в котором утечки данных станут невозможными, и слова текут автоматически. Я репетировал их столько раз, что мог бы произнести и во сне, но мозг работает на двух уровнях одновременно – один произносит речь, другой считает минуты, анализирует каждое ощущение в теле, ждёт первых признаков, что яд начинает действовать.

Пять минут прошло.

Пока всё нормально.

Сердце бьётся ровно.

Дыхание спокойное.

Ещё десять минут.

Может, пятнадцать.

Показываю слайды собравшимся: графики безопасности, архитектуру системы, отзывы первых клиентов, три правительства, пятнадцать миллиардеров, которые уже подписали контракты, – и зал слушает внимательно, кто-то кивает, кто-то делает заметки. Камеры снимают всё происходящее, транслируют онлайн по всему миру, и я думаю: этот момент войдет в историю.

Начинается.

А потом я чувствую это: лёгкое головокружение, едва заметное, как будто пол под ногами чуть качнулся. Я делаю шаг в сторону, опираясь на трибуну и продолжаю говорить. По лбу течет пот, но никто не замечает, потому что я пытаюсь контролировать каждое свое движение, каждый жест, каждую интонацию, и улыбаюсь. Говорю о будущем, которое, возможно, не увижу.

Мия.

Она беременна…

Нашим ребёнком.

Я буду отцом.

Если выживу.

– ATLAS Sovereign – это не просто технология, – говорю я, и голос начинает дрожать, едва заметно, но я слышу это, чувствую, как связки напрягаются, как дыхание становится чуть короче. – Это гарантия того, что ваши секреты останутся вашими. Что ваши данные будут защищены. Что вы сможете спать спокойно, зная, что никто… – останавливаюсь, потому что в груди вдруг сжимается. Так резко, так больно, как будто кто-то сжал сердце в кулак. Я хватаюсь за трибуну обеими руками и весь зал замирает.

Началось.

По-настоящему началось.

Сердце замедляет свой ход, я буквально чувствую это всем телом.

Дышать все труднее, мысли становятся рассеянными.

Я теряю сознание.

Делаю вдох, пытаюсь продолжить, и голос выходит слабее:

– Зная, что никто не сможет украсть то, что вам принадлежит…

Но слова застревают в горле и головокружение усиливается. Замечаю, как зал начинает плыть, как все лица размываются, и свет софитов становится слишком ярким, слепящим. В ушах начинает звенеть высокий монотонный звук, который заглушает всё остальное, а ноги подкашиваются. Я делаю шаг назад, пытаясь удержать равновесие, но пол уходит из-под ног. Хватаюсь за трибуну, но она не держит, просто скользит в руках. Резко падаю. Сначала на колени, потом вперёд, и ударяюсь челюстью о пол, боль вспыхивает яркой вспышкой, но тут же исчезает, потому что всё тело немеет, отказывается слушаться.