Эндорфин - Лана Мейер

того, что в моей сумке лежит флакон с ядом, которым я должна убить любимого человека. Я стою у зеркала, поправляя платье: Дэймос, как будто все знает и чувствует, и выбрал для меня чёрное, строгое, элегантное, почти траурное. Замечаю свое бледное лицо в отражении, которое не спас даже профессиональный макияж.

Зал мероприятия просто огромный: больше, чем я представляла, с высокими потолками и хрустальными люстрами, которые отбрасывают мягкий золотистый свет на толпу людей в дорогих костюмах и платьях. Я смотрю на всё это и чувствую, как накрывает волной нереальности, как будто я попала в какой-то параллельный мир, где всё слишком яркое, слишком громкое, слишком живое, а я внутри мертва, замёрзла, окаменела от страха и ожидания того, что произойдёт через несколько минут. Замечаю Дэймоса на другом конце зала, он как всегда разговаривает с Дунканом и Максвеллом, смеётся над чьей-то шуткой и выглядит уверенным, спокойным. Никто не знает, никто даже не подозревает, что через двадцать минут он упадёт на этой сцене. Флакон с ядом в моей сумке кажется таким тяжёлым, что удивительно, как я вообще могу стоять прямо, как могу улыбаться людям, которые подходят поздороваться. Как могу притворяться, что всё нормально, когда внутри меня творится ад.

Но я должна это сделать. Если я все сделаю правильно…возможно, все еще будет хорошо. Как бы жутко это ни звучало. У меня есть план, точнее у Алекса.

Вижу, как Дэймос поглядывает на часы и извиняется перед собеседниками. Поворачиваясь, направляется к выходу из зала, чтобы подготовиться к речи. Ноги двигаются сами, несут меня за ним сквозь толпу. Мимо людей, которые улыбаются мне, желают удачи Дэймосу, говорят комплименты. Я киваю и улыбаюсь автоматически, догоняю его у двери и вместе с ним проникаю в небольшую комнату, напоминающую гримерную: кажется, это связано с тем, что мероприятие проходит в закрытом театре Женевы.

– Я хотела пожелать тебе удачи. Перед выступлением, – это один из первых раз за последнюю неделю, когда я смотрю Дэймосу в глаза.

Он одаривает меня абсолютно ледяным взглядом, лишенного всяких чувств и эмоций. Это уже не тот Дэймос, что признавался мне в своей уязвимости неделю назад. Этот Дэймос уже четко принял решение выкинуть меня из своей жизни и закрыл все свои чувства, чтобы не было так больно.

Он просто кивает мне, и продолжает репетировать речь перед зеркалом. Я наблюдаю за ним, замечая, как идеально сидит на нем его синий костюм и подчёркивает широкие плечи и узкую талию. Белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу…он такой красивый, такой живой, что щемит сердце. Его губы беззвучно шевелятся, он явно репетирует ключевые фразы. А я просто смотрю на него, и сердце сжимается так больно, что на секунду не могу дышать. Мой красивый и сильный, уверенный мужчина.

Не могу.

Не могу сделать это.

Даже ради Миши.

Даже с планом Алекса…

Не могу.

Но ноги двигаются сами, несут меня к нему.

– Дэймос. Мне нужно кое-что сказать, – касаюсь его плеча, заставляя развернуться ко мне.

Он молча ждет, сканируя меня безжизненным взором чужого человека. Холодный, как гребанный айсберг в океане. Закрытый, как самый арктический лед.

– Прости меня, – произношу я и слёзы начинают течь сами. Я не контролирую их, просто позволяю им течь, продолжая говорить сквозь них. – За то, что так много лгала тебе. Но о главной лжи, я уже не могу молчать. Я беременна.

Последние слова вырываются сами, я не планировала говорить их сейчас. Они повисают в воздухе, и время останавливается.

Беременна.

Я сказала ему.

Господи.

И столкнулась с чудовищной тишиной.

Дэйм смотрит на меня, и я замечаю, как в его глазах что-то вспыхивает – не радость, не та эмоция, которую я ожидала увидеть. А что-то похожее на шок, потом страх. Настоящий, обнажённый страх, от которого его лицо бледнеет, и он делает шаг назад, как будто я ударила его. Он поднимает руку, проводит по лицу, и хрипло произносит:

– Что? Ты… беременна?

– Да, – шепчу я. – Срок очень маленький.

Он смотрит на меня долго, и что-то в его лице меняется: не смягчается, а наоборот, твердеет. Его челюсть напрягается, а плечи поднимаются, как будто он готовится к удару. В его голосе я различаю что-то резкое, почти обвиняющее:

– Ты была на таблетках. Я помню. Мы договорились, что ты принимаешь противозачаточные.

– Да, – мне становится дурно от его тона, холод обволакивает солнечное сплетение. – Но я… я забыла выпить. Пару раз. Я не думала, что…

– Ты забыла? – перебивает Дэймос и его голос становится громче, резче. – Ты просто забыла? Мия, ты понимаешь, что это значит?

Смотрю на него и замечаю в его глазах то, чего боялась больше всего: не радость, не принятие, а панику. Буквально паническую атаку, какую вызывает в нем абсолютная темнота. Чистую, неприкрытую панику. Дэймос начинает ходить по комнате, его руки сжимаются в кулаки, потом разжимаются…он говорит, и слова льются быстро, хаотично, как будто он пытается обработать информацию, которую не может переварить:

– Ребёнок. Господи. Ребёнок. Сейчас. Когда всё… когда мы даже не… – останавливается, смотрит на меня. – Ты все еще хочешь развода? Ты сама сказала. Ты хотела уйти.

– Я не знаю, что делать, – говорю я тихо. – Но подумала, что после всей моей лжи, об этом я не могу лгать.

– Этот ребёнок меняет всё, – обрывает он, и я вижу, как внутри него словно воюют две личности: одна, которая любит меня. Вторая, что хочет прижать меня к себе и сказать, что всё будет хорошо. Эта часть его находится в ужасе и паникует от одной мысли об ответственности, о том, что через несколько месяцев он станет отцом. Вторая явно побеждает и я вижу это, чувствую, а сердце разрывается на части.

– Я не готов, – от его коротких слов у меня перехватывает дыхание. – Мия, я не готов быть отцом.

– Но ты уже отец, – шепчу я и слёзы начинают течь сами. – Хочешь ты этого или нет. Я уже беременна. И это наш ребёнок. И я не прошу тебя быть готовым. Я просто прошу тебя…

Он внимательно смотрит на меня, тяжело дыша и я замечаю, как в его глазах что-то трескается, как страх смешивается с виной. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент его телефон начинает вибрировать.

– Мне нужно взять. Это важно, – бросает он, глядя на экран.

Киваю, не в силах говорить. Все идет по плану. Николь должна была позвонить ему именно в этот момент.

Дэймос отходит к