Последний дракон Вирхарда - Антонина Штир

наёмник знал, что это безлюдие кажущееся. За каждой дверью, на каждой крыше, в каждом подвале и сарае они — гракхи. И если у них достаточно разумных существ, которые могут планировать нападения, конец всеу миру придёт гораздо быстрее, чем люди думают.

Марика пролетела и над Рамерой, не останавливаясь. Дальше, над горами, над перевалом, над лесами Анерона, где они встретили лесного духа. Адрес, пожалуй, знал, куда стремится драконица, — в родной ей Вирхард. Только наёмник не понимал зачем.

Драконица опустилась на разрушенный и сожжённый город драконов, и у Адреса сжалось сердце при виде руин. Он-то считал, что его родина — самое печальное место в мире, но это…

— Я не успел подобрать твою одежду, прости, — очнулся он, накидывая на Марику плащ, который на всякий случай таскал в сумке. — Прикройся.

Покосился на Рэма, но тот не смотрел в их сторону — изучал строения Вирхарда.

— Ничего, в королевском дворце много лишней одежды. Но мы здесь не за этим.

Марика замолчала и направилась к мосту меж двумя горами. Он единственный уцелел и качался на ветру, позванивая цепями. Ступила на шаткий настил, который закачался под её ногами.

— Подожди, — остановил Адрес. — Может, не стоит?

— Какой ты иногда смешной. Здесь нет ничего страшного. Идём.

Адрес не боялся высоты, но мост казался хлипким и опасным. Он осторожно ступил правой ногой на качающиеся доски и чуть не упал, когда Марика потянула его за собой.

— Осторожнее! Ты совсем не думаешь о безопасности.

Тут наёмник осёкся, сообразив, что говорит. Марика нежно улыбнулась ему, прекрасная, как никогда.

— Не волнуйся. Если ты сорвёшься, я тебя обязательно поймаю.

* * *

Эдельвейсы росли в самом труднодоступном месте Серебряной горы, там, куда не каждый дракон решится залезть. Сесть на отвесный склон невозможно, только парить, зависнув в воздухе. Но я должна была проверить пророчество.

Адреса я оставила у моста, и сейчас он, задрав голову и приставив ладонь ко лбу, следил за мной. А я искала хоть один маленький, пусть совсем крохотный, но красный цветок эдельвейса. Таких в природе не существует, а значит, его появление было бы чудом. Но, сколько я ни всматривалась, ничего красного не приметила. Разочарованная, вернулась к Адресу, скользнув в плащ, который он держал наготове.

— Ещё немного, и мы оскверним эти руины страстными объятиями, — неловко пошутил он.

— Больше, чем смертью, осквернить их уже невозможно, — возразила я. — Но не думаю, что сейчас подходящее время для наслаждения. Хотя поцелуй, пожалуй, не помешает.

Его губы завладели моими с плохо сдерживаемой страстью, и вскоре мы уже забыли о существовании мира. И если бы не моя нога, некстати подвернувшаяся на камне, возможно, от поцелуя мы всё же перешли бы к действиям.

Адрес схватил меня за руку, но не удержал, и мы покатились по камням. Я ободрала коленку до крови, а вот с наёмником, к счастью, не пострадал.

— Больно? — склонился над моей ногой Адрес. — Дай погляжу.

Кожу саднило, но не очень сильно, однако внимание любимого было приятно. Неожиданно он тихонько подул на мою рану, вызвав щекотку и очень меня смутив.

— Адрес, я не привыкла к таким нежностям, и не понимаю, откуда в тебе столько ласки.

— Я и сам не знаю, — пожал он плечами. — Только мне хочется оберегать тебя, радовать и делать счастливой. Ты моё сердце, Марика.

Я не знала, что на это ответить, и надо ли вообще отвечать. Помимо воли отпустила глаза и вдруг заметила меж камней, там, куда упала моя кровь, красный эдельвейс.

— Смотри, Адрес! Точно как в пророчестве!

— Да, и, значит, времени осталось совсем мало. Давай поищем одежду для тебя — больше здесь делать нечего.

Обратно по мосту мы почти бежали, встревоженные находкой. Рэм ждал нас у запечатанной пещеры с телами драконов и крутил в руках какой-то маленький предмет.

— Вот, смотрите, что нашёл. Интересная вещица, очень… необычная.

На ладони Рэма лежал символ власти короля Эрдэра — окаменелый зуб первого дракона. Как священная реликвия попала сюда, ведь я точно знала, что весной его здесь не было? Да и быть не могло, ведь король зимовал в своём замке.

Высказала соображения мужчинам, но и они ничего не понимали. Если Эрдэр остался жив и после меня приходил к пещере, то куда делся потом? Почему никто ничего не слышал о втором выжившем драконе?

Обследование замка ничего не дало, и, кроме платьев, ничего интересного там не нашлось. Всё так же валялся на полу мусор, лишь прибавилось пыли да ветер разметал пепел по комнатам.

— Возможно, в долине что-то видели. Там живёт знакомая служанка, Рейла, — добавила для Рэма. — Вечером спущусь вниз одна. Не стоит пугать её ещё сильнее.

Адрес недовольно нахмурил брови, но я уже приняла решение. Разговор точно не для мужских ушей, а жителей деревни я не боялась. И самое главное: мне очень хотелось снова взглянуть на мальчика-полукровку, узнать, справляется ли Рейла с его воспитанием.

Меня не покидало странное чувство, что всё это уже происходило однажды. Ночь, тихая, почти безмолвная долина, свет в деревенском трактире. Только чего-то не хватало, и я долго не могла понять чего. Лишь у дома Рейлы меня осенило: колыбельная. Она не звучала сегодня, в отличие от того весеннего дня.

На мой тихий стук в окно долго никто не отвечал, затем ставни всё-таки растворились, и наружу высунулась бледная тень бывшей служанки. Взъерошенные, давно немытые и нечёсаные волосы, заострившиеся черты лица — Рейла, видно, мало ела в последнее время. И отрешённый взгляд существа, которому всё равно, что происходит вокруг.

Глава 16

— Рейла! С тобой всё в порядке? Ты выглядишь жутковато.

— Алейя Марика, — криво улыбнулась женщина. — А что вы здесь делаете? Пришли посмеяться надо мной, как и остальные?

— Ты о чём, Рейла? Не понимаю. Впусти меня, надо поговорить.

— Да что ж, разве я Вам мешаю. Заходите, смотрите, издевайтесь надо мной. Дверь открыта, если что.

Она скрылась в глубине комнаты, а я толкнула входную дверь, которая и правда оказалась не запертой. Внутри всё было таким же, как я помнила, лишь колыбель для ребёнка больше не качалась, привязанная к потолку. Проследив за моим взглядом, Рейла хрипло и жутко рассмеялась, как сумасшедшая.

— Я выбросила её. Колыбель. Теперь