Эластичные сердца - Клэр Контрерас

Она улыбнулась, лёгкий смешок сорвался с её губ, и она наклонила голову, чтобы лучше видеть меня.

— Ты поможешь мне настроить телевизор? — спросила она, наклоняясь вперед и касаясь грудью моей руки.

Я резко вдохнул, слегка сжав её волосы. Её глаза расширились, потемнели, веки опустились от этого движения. Это ничуть не помогало ситуации в моих шортах — как, впрочем, и всё остальное. Я опустил руку и на мгновение перестал дышать, перестал вдыхать её сладкий аромат. Может, если не буду дышать, то смогу как-то уменьшить приток крови — и возбуждение пройдёт.

— Я помогу со всем, что тебе нужно, — сказал я, с трудом сглатывая.

Я смотрел на её грудь, прикрытую дурацкой майкой с Mowgli’s, которую она надела.

Мне нравилась эта группа, но не тогда, когда я не мог понять, надела она лифчик или нет, хотя я почти уверен, что да. Я снова посмотрел в её голубые глаза: они были мягкими и светлыми, цвета безоблачного солнечного дня. Чёрт возьми, идеальные — как и она сама.

— Ребята, хотите что-нибудь поесть? У меня осталась еда со вчерашнего ужина, — крикнула Эстель из кухни.

Я прочистил горло. Николь вздохнула и встала. Она наклонилась, и её волосы каскадом упали по обе стороны моего лица, когда она поцеловала левую сторону моей шеи.

Я закрыл глаза, желая быть свободным, чтобы притянуть её к себе на колени и поцеловать.

— Это зависит, — громко произнес я, чтобы Эстель услышала меня. — Что вы ели вчера на ужин?

— Бургеры из чёрной фасоли, — сказала она.

— На хлебе? — спросил я.

У Оливера было своеобразное отношение к хлебу. Обычно они не держали его в доме.

— На салатных листах.

Я закатил глаза и повернулся, чтобы посмотреть на Николь, которая что-то печатала в телефоне.

— Хочешь бургеры из чёрной фасоли на листьях салата? — спросил я.

Она подняла глаза, моргая. Я повторил вопрос, и она кивнула.

— Конечно. Звучит отлично.

— Будем, — крикнул я и вернулся к работе.

Я встал с рулеткой в руках и начал размечать стену.

— Хорошо, всё готово.

Я положил карандаш и рулетку на пол. Мы вместе пошли на кухню, игриво толкаясь, как влюбленные старшеклассники по дороге на следующий урок. Прежде чем мы достигли открытого дверного проема, ведущего на кухню, я обнял её за плечо и притянул, чтобы поцеловать в висок. Это было быстрое движение. Я отпустил её так же быстро, как и притянул к себе. Однако она остановилась. И я тоже. Её губы были приоткрыты, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого она покачала головой, моргнула и улыбнулась, входя в кухню. Мне хотелось притянуть её к себе и спросить, что она собиралась сказать. Хотел проникнуть в каждый уголок её разума и копаться, пока не найду её самые глубокие мысли, её самые тёмные недостатки. Но не мог. Вместо этого я последовал за ней и сел рядом за маленький деревянный стол на кухне Эстель.

Эстель и Николь беседовали о еде и вине, пока я ел и наблюдал за оживленной жестикуляцией Николь. Мне приходилось сознательно отводить от неё взгляд. Я смотрел на свою пустую тарелку, но когда Эстель заговорила о СМИ, мои глаза снова вернулись к лицу Николь. Я не мог не заметить, как её улыбка померкла, а свет в глазах потускнел. Она быстро взглянула в мою сторону, затем слегка пожала плечами и чуть заметно улыбнулась уголком рта.

— Думаю, они больше не будут за мной следить. Я не такая уж интересная. Они следят за мной, только когда я с Гейбом, — ответила она.

Глупо, что меня задевало, когда она так его называла, правда? Они ведь были вместе долгое время. Она могла называть его «детка», и мне должно было быть всё равно. Но мне было не всё равно. И это меня раздражало. Какого чёрта я вообще переживал? Это же просто прозвище. Хотя, с другой стороны, даже если бы она назвала его полным именем в данный момент, меня бы это всё равно бесило. Может, я бы и не обратил внимания, если бы он вёл себя дружелюбно, но получить звонок от неё и знать, что она плакала... Я не мог смириться с этим дерьмом. Остаток времени мы провели за едой, разговаривая о новом доме Николь на берегу моря. Она записала номер Эстель и пообещала пригласить её в гости. Я извинился и вышел из-за стола, когда закончил, потому что мне нужно было заехать в офис за кое-какими документами, прежде чем отправиться домой, но это пришлось отложить до тех пор, пока не закончу устанавливать телевизор и не отвезу Николь.

Я почти закончил сверлить подставку, когда услышал приближающиеся шаги. Я взглянул через плечо и увидел свою сестру, которая, скрестив руки, наблюдала за мной. Она подошла ближе. Я огляделся, но Николь нигде не было видно, и на мгновение я запаниковал и подумал, что она ушла.

— Она в ванной, — сказала Эстель.

Я сглотнул и кивнул.

— Ты как-то странно на неё смотришь.

— В каком смысле странно? — спросил я, опуская руки.

Она пожала плечами.

— Просто странно. Как ты раньше смотрел на Дженни Доэрти.

При упоминании Дженни я почувствовал, как дрогнули мои губы. Она была единственной девушкой, с которой я встречался больше года. Я не был бабником. Может, в старшей школе я и был таким, но у меня были длительные отношения. Просто моё понимание «длительных отношений» отличалось от того, что подразумевала под этим моя сестра. Впрочем, Дженни была отличной партией. Она была лучшей в нашем классе, и после выпуска, когда я поступил на юридический факультет, она сделала то же самое — в Коннектикуте. А потом она встретила парня, вышла за него замуж и создала семью. К тому моменту мы уже несколько лет как расстались, но у меня всё ещё остались тёплые воспоминания о ней.

Я всегда представлял себе, что, достигнув определённого уровня зрелости, встречу кого-то, похожего на неё. Не обязательно, чтобы она была такой же умной или красивой, как она, но важно, чтобы её интересовало что-то большее, чем внешность или деньги на моём банковском счёте. Мне нужен был человек с внутренним равновесием. Казалось, это простая просьба, но в современном мире, когда всё сводится к количеству подписчиков в Инстаграм и лайков в Фейсбук, к тому,