Эластичные сердца - Клэр Контрерас

— Не начинай эту херню, Виктор, — сказала она. — Мне нужна твоя помощь, чтобы всё подготовить до возвращения Бина.

— Тебе нужно нанять кого-нибудь, кто поможет тебе убрать этот бардак, — сказал я, входя внутрь. — О, это Николь. Николь, это моя неряшливая младшая сестра Эстель. Она художник, — сказал я в качестве объяснения.

Казалось, что большинство художников были неряшливыми. Потом меня осенило.

Чёрт. Николь же в индустрии моды. Неужели она такая же неряшливая?

— О, — сказала Эстель, её глаза расширились, когда она перевела взгляд с меня на Николь и обратно на меня. — Всё в порядке. Прости за беспорядок.

— Всё в порядке, — сказала Николь, отмахнувшись. — В лучшие времена мой дом выглядит так же.

Я резко повернулся к ней. Что? Она пожала плечами в ответ, и на её лице появилась лёгкая улыбка. Я вздохнул и снова посмотрел на Эстель, которая всё ещё пристально изучала Николь.

— Она...

Я собирался объяснить ей, кто она такая, когда вспомнил, что моя сестра, кажется, знает о Николь больше, чем я.

— Я знаю, кто она, — сказала Эстель. Я затаил дыхание, ожидая, что она начнёт сходить с ума. — Ты сейчас во всех таблоидах, знаешь? Я буквально только что видела тебя и Габриэля в кафе-мороженом. — Она замолчала и нахмурилась, ненадолго посмотрев на меня. — Всё это было спектаклем? Подожди. Не отвечай. Я не хочу знать. Извини. Уверена, ты уже устала от того, что люди всё время спрашивают тебя о нём и прочем. Чувствуй себя как дома.

Мне оставалось только пялиться. Моя сестра — идиотка. Николь удивила меня, рассмеявшись.

— Удивительно, но большинство обычных людей меня об этом даже не спрашивают. Только папарацци вечно лезут с вопросами.

— Ох. Должно быть, очень неприятно, когда за тобой так следят, — сказала Эстель, проходя на кухню. — Хочешь вина? Для тебя ещё не рано? Ты вообще пьёшь? Извини, я как-то предполагаю, что все пьют.

— Она реально так предполагает, — сказал я. — Она многое предполагает. Прости её. Я начинаю думать, что, возможно, тринадцатилетний я был прав насчёт того, что она приёмная.

Николь засмеялась.

— Я пью, и для вина никогда не бывает рано.

Эстель вернулась с двумя бокалами и с улыбкой протянула один Николь.

— Надеюсь, тебе нравится рислинг.

— Да. Мне сложно делать выбор, когда дело доходит до алкоголя.

Эстель засмеялась. Она посмотрела на меня, и я уже знал, о чём она думает. Я злобно посмотрел на неё, чтобы она выбросила это из головы, но она лишь улыбнулась ещё шире.

— Так ты художник по костюмам, да? Звучит круто. Как ты этим увлеклась? — спросила Эстель.

— Эм... а где мой напиток? — спросил я, вскинув бровь.

Она бросила на меня взгляд.

— Ты знаешь, где кухня.

Я покачал головой и направился в сторону кухни. В любом случае я собирался переодеться, прежде чем начать. Я пошел в гостевую комнату, где у меня хранилась кое-какая одежда на всякий случай, для поздних попоек, когда не хотелось ехать домой, и переоделся в баскетбольные шорты и первую попавшуюся футболку из ящика, которая оказалась футболкой Born Sinner с концерта J. Cole, на который мы с Дженсеном ходили пару лет назад.

— Думаю, моя комната — самое аккуратное место во всём доме, — сказал я, возвращаясь в гостиную, где Эстель и Николь сидели друг напротив друга, словно старые школьные подруги, встретившиеся после долгой разлуки.

Это зрелище вызвало у меня улыбку. Казалось, Николь бывала здесь бесчисленное количество раз. Моя сестра знала всех моих бывших девушек и даже тех, с кем я встречался совсем недолго. Мне нравилось знакомить их с ней, прежде чем вести к родителям. Я не мог вспомнить, когда в последний раз она так непринуждённо общалась с кем-то из них, хотя я и не встречался с Николь, но, опять же, моё представление о свиданиях, похоже, отличалось от общепринятого в Америке.

— Если тебя так беспокоит беспорядок, так убери его, — сказала Эстель.

Я успел заметить улыбку Николь, прежде чем она спрятала её за бокалом вина. Я сдержался от комментариев, потому что говорить о том, как чей-то рот касается тебя, при других было неуместно, хотя в голове крутились сотни мыслей о том, что можно было бы сделать с её ртом.

Хватит думать о её рте. Хватит думать о её языке и о том, как он касается твоего, и о её нежной коже под твоими пальцами.

Глубокий вдох. Я быстро развернулся.

— Где коробка?

— Прямо тут, возле стола.

Я вздохнул, заложив руки за голову. Эта чёртова девчонка. Я позволил им продолжить разговор об эластичных и стеклянных сердцах, а сам начал убирать всё, что попадалось на пути, — от пары шлёпанцев до коробки с холстами. Закончив, я понял, что на самом деле вещей оказалось не так много, как я думал изначально. Просто, когда они валялись где попало, создавалось впечатление беспорядка. Впрочем, я решил оставить это при себе. Я достал из коробки крепление для телевизора и все винты, а затем встал, чтобы принести дрель из гаража.

— Ты ведь понимаешь, что мне понадобится твоя помощь, когда я закончу с этой частью, да? — спросил я, увидев, как моя сестра подливает ещё вина, когда я вернулся в гостиную с дрелью в руке.

— Я знаю, — сказала она, улыбаясь. Она послала мне воздушный поцелуй и направилась обратно на кухню с бутылкой вина, которая, как я предположил, была пустой. — Я люблю тебя, брат.

Я скорчил гримасу и снова сел на пол. Конечно, теперь она меня любит. Я услышал, как Николь встала с дивана, но не поднял глаз от инструкции в моих руках. Она опустилась на колени рядом со мной.

— Ты выглядишь сексуально с дрелью в руках, — прошептала она.

Моё сердце ёкнуло. Я повернул лицо, чтобы посмотреть на неё. Её щёки раскраснелись от вина, а волосы снова выбились из хвостика. Я протянул руку и потянул за резинку, позволяя волосам свободно струиться по плечам. Я оставил руку на её затылке. Это было прекрасное зрелище. Настолько прекрасное, что всё, о чём я мог думать, — это представить, как все эти волосы разметались по моей подушке.

— Я всегда выгляжу сексуально. Это проклятие, с которым мне приходится жить всю