Где рождается месть - Нана Рай

не казалось столь долгим. Боль сверкает в глазах искрами. Приходит тьма.

Чем сильнее Элина раскачивается, тем громче скрипят качели. Их визг звучит в ушах. Кремовый туман пенится на земле, и ничего вокруг не видно на многие километры. Но на душе так спокойно, как не было долгие годы. Элина закрывает глаза и улыбается. Спокойствие…

Кто-то резко хватает за поручни и останавливает качели.

– Испугалась, моя правдолюбка? – Ливия хохочет и садится рядом с ней, втискиваясь на сиденье.

– Ливия, – с упреком произносит Элина. Сестра такая милая в розовом кружевном платье и с завязанными в два хвостика волосами. – Тебе уже двадцать один, а ты носишь такую прическу. Как малолетка, – ворчит она.

Ливия округляет глаза и снова заливается серебристым смехом:

– Какие двадцать один? Мне только восемнадцать исполнилось, а ты меня уже в старухи записала.

По шее бегут холодные мурашки, улыбка гаснет, спокойствие превращается в тягучее предчувствие беды. В груди сдавливает от нехватки воздуха. Элина смотрит на сестру и хочет спросить. Хочет задать роковой вопрос. Хочет… но…

– И не надоело тебе бегать за правдой? – опережает ее Ливия. – Хватит искать моего убийцу. – Она продолжает лучезарно улыбаться, словно говорит о любимом десерте.

– У… убийцу?

Качели продолжают нудно поскрипывать, а туман поднимается, уже поглотив ступни. Будто они погружаются в холодное море.

– У-убийцу, – передразнивая Элину, повторяет Ливия и смеется.

– Но ты ведь жива. Ты ведь… – Элина хватает сестру за руку и чувствует тепло. Отчаянно прижимает к себе, вцепившись в нее. Сердцебиение, дыхание, аромат магнолии. – Ты ведь живая… – уже тише произносит она, и слезы капают с ресниц.

– Элина, меня нет. И тебе не следует спешить ко мне. Еще слишком рано. – Ливия отстраняется от нее и впервые на ее лице отражается грусть. – Но помни, что я здесь – в твоем сердце, – она прижимает ладонь к груди Элины, – в твоем сердце.

– Но я хочу знать правду!

– Ты знаешь ее, но не хочешь верить. Я сама бросилась под поезд. Это был мой выбор. Никто меня не заставлял. Никто… – На слове «никто» голос Ливии дрожит, и она поспешно отводит взгляд.

– Даже после смерти ты продолжаешь врать, – шепчет Элина и ожесточенно вытирает слезы. В горле стоит тугой ком.

– Нет. Просто я хочу уберечь тебя от ошибок. Я больше не смогу тебя защитить. Даже не могу рассказать тебе всего, потому что ты забудешь мои слова. Я ничего не могу. Только предупредить. Не ищи правду. Не ищи…

И густой туман поглощает Ливию с головой, стирая из памяти Элины мимолетное мгновение с сестрой.

– Элина, ты слышишь меня?

Голос Регины звучит, будто Элина находится под водой. Глухо, далеко, но весьма отчетливо.

– Элина, хватит нас пугать…

К ней присоединяется мужской голос. Макс.

Темно.

«Почему так темно?»

Затылок пульсирует ноющей болью. Элина ежится от холода.

– Зашевелилась. Кажется, приходит в себя.

– Слава богу, я так перепугалась!

Элина медленно приоткрывает глаза и тут же щурится от яркого света.

– Что… что случилось? – хрипит она.

– Как ты? – Регина наваливается на нее сверху. – Голова сильно болит? Тебя тошнит? Головокружение есть? Встать сможешь?

– Слезь с нее, раздавишь, – бурчит Макс.

При виде парня Элина натягивает одеяло до подбородка. Неохотно шевелит головой, и ком из полотенца, полного кубиков льда, соскальзывает вбок.

– Что произошло?

Регина убирает полотенце и прижимает к груди, как брошенное дитя.

– Ты мылась в душе, а потом затихла. Я тебя звала, звала. А ты молчишь. Потом Макс сбегал за администратором, открыли ванну, а ты там… лежишь… без сознания! – Глаза Регины наполняются слезами. – Я из холодильника весь лед вытащила.

Макс закатывает глаза:

– Не драматизируй.

– Я не драматизирую, бесчувственный ты чурбан!

Элина тихо выдыхает:

– Надеюсь, я не была голой.

– Не-не! – Макс яростно машет руками. – Все неприличное и приличное было прикрыто полотенцем.

– Так как ты себя чувствуешь? – Регина кладет холодный сверток на пол.

– Нормально. – Элина пожимает плечами. – Словно после сна. Голова не болит. Даже не кружится. Еще бы высушить волосы и переодеться… – с намеком произносит она.

– Ясно, ясно! – Макс вскакивает с кровати, но на пути замирает. – А что со съемками?

Укоризненный взгляд Регины отвечает за Элину.

– Понял. Придется сказать Цепешу, что у тебя серьезное сотрясение и мы все надеемся, что ты поправишься к забегу. – И Максимилиан на прощанье сверкает улыбкой.

– Я думала, он никогда не уйдет, – ворчит Регина.

– А я подозреваю, что ты была бы не прочь запереть его в нашем номере, – смеется Элина и осторожно садится в постели.

Несмотря на ее браваду, голова будто набита ватой, но при этом тяжелая, словно чугунная. Элина касается пальцами макушки и чувствует легкое покалывание.

– Значит, я потеряла сознание?

– Да. Видимо, поскользнулась и ударилась. Хорошо, что не разбила затылок, это везение на уровне чуда. – Регина забирается на кровать с ногами. – Не знаю, есть ли у них на турбазе медик, но, если хочешь, могу спросить на ресепшене.

– Не надо, я в порядке. Можно сказать, удачно упала. Зато Макс отстал со съемками. – Элина задумчиво прикусывает ноготь на большом пальце. – Но…

– Что? – Регина беспокойно наклоняется вперед.

– Такое чувство, будто я что-то забыла… – Она поспешно отводит руку ото рта и стискивает пальцами одеяло. – Мне было так спокойно, будто я вновь стала ребенком.

– Тебе что-то приснилось? Разве, когда человек без сознания, ему снятся сны?

– Не знаю. Но там точно были качели. Из моего детства. Это все, что я помню.

* * *

– Это экшен-камера, – Максимилиан надевает на Элину зеленый шлем, на который прикреплена небольшая черная камера, – чтобы заснять кадры как бы твоими глазами. Монтажер потом сварганит из них крутое видео.

Прогноз погоды не обманул, и небо еще с утра затянуло туманной пеленой. Элина вытирает с лица легкую изморось. Несильный дождь зудит, как комар, которых здесь и без того достаточно. Совсем тихо, но невыносимо противно.

Они стоят перед веревочным городком. Среди высоких сосен разбросаны препятствия, некоторые из них помечены красным флажком. Элина с подозрением смотрит на высокую винтовую лестницу вокруг сосны.

– Успокойся, – смеется Макс и плотно застегивает шлем, – ты туда не полезешь. Ориентируйся на красный флаг.

Элина бросает взгляд на блогера. Владлен одет в такой же синий комбинезон, как и на ней, на голове такой же шлем с камерой, только красный. Он расслаблен и, как всегда, занят разговором с операторами.

– А как будут снимать видео, если мы побежим?

– Всего пять препятствий. Пришлось их дублировать, кстати, с этим было сложно, но иначе не получилось бы пустить двух участников за раз. Некоторые