Где рождается месть - Нана Рай

– Обычно.

– Очень емкий ответ.

– А как я еще могу ответить? – Марго стягивает очки и пальцами потирает глаза, не боясь размазать тушь. – В последние дни Владимир стал сторониться меня еще больше, чем раньше. Иногда я ловлю его взгляд, напряженный, тяжелый, будто к нему гирю привязали. Даже не представляю, о чем он при этом думает.

Элина берет с фруктовой тарелки банан и медленно очищает его от кожуры.

– Возможно, он что-то для себя переосмысляет.

– Да я с ума сойду быстрее, чем он это сделает, – сдавленно шепчет Маргарита.

– Все наладится. Кстати, он сегодня пошел на съемки?

– Да, даже раньше Владлена собрался.

Звонкий детский крик врывается в их беседу, когда Олеся падает с качелей.

– Милая! – Марго бежит к дочери.

Элина равнодушно кусает банан. Момент, которого она ждала почти весь день, наступает на считаные секунды. Стараясь не выдать себя порывистыми движениями, Элина опирается на правую руку и медленно подбирается к сумке Маргариты. Пока та занята дочерью, вожделенная карточка исчезает из кармана и Элина быстро прячет ее в свой клатч.

– Слава богу, обошлось, – выдыхает Маргарита, когда возвращается обратно. – За этой маленькой разбойницей нужен глаз да глаз.

– Я в детстве такая же была. Ссадины и ушибы были моими верными друзьями, – усмехается Элина. – Послушай, подождешь меня здесь? Я минут на двадцать отлучусь по дамским делам. – И она подмигивает Маргарите.

Та лишь пожимает плечами и улыбается.

Драгоценное время напоминает песчинки в древних часах, которые с каждым новым переворотом начинают сыпаться вниз. По пути Элина выбрасывает кожуру от банана в мусорную корзину и сворачивает на тропинку, ведущую к ее корпусу. Но как только Маргарита скрывается из виду, Элина поворачивает в противоположную сторону и бежит, изредка оглядываясь, чтобы не встретить знакомое лицо. Неподалеку от коттеджа Бессоновых она притормаживает и осматривается. Дыхание сбивчивое, нервы шалят.

Элина смотрит на наручные часы и облизывает губы.

«Вперед. Нельзя отступать».

Она поднимается на крыльцо и прикладывает карточку к электронному замку, который тут же загорается зеленым огоньком. Элина еще раз оглядывается и, как воровка, бесшумно проникает в коттедж. С тихим щелчком закрывает дверь и прислушивается. В доме царит мрачная тишина. В полутемном коридоре пусто. Не слышно ни скрипа, только дыхание Элины.

«Они на съемках», – снова убеждает она себя и засовывает карточку обратно в клатч, который грузом болтается на плече. Полуденного солнца вполне хватает, и Элина не рискует включать свет.

«Еще четырнадцать минут».

В голове вертятся глупые мысли. Подумаешь, чуть задержится. Марго ее подождет. А вдруг нет? А вдруг Олеся захочет домой? Нельзя. Элина не может позволить себе лишнюю вольность. Есть четкий план, и она должна ему следовать.

Осторожно нажимает на ручку двери, которая ведет в половину Владлена, и тут же чертыхается. Заперта. Причем на обычный ключ. Перед глазами возникает насмешливое лицо мужчины, словно он знал, что она попытается проникнуть в дом. Мурашки пробегают по спине и шее, Элина нервно сглатывает.

«Бред, бред…»

Она пробует остальные двери, но все заперты. Элина сердито показывает половине Владлена средний палец и переходит к противоположной стене. Удача снисходительно ей улыбается, потому что дверь Владимира не заперта. Необжитую гостиную Элина игнорирует и проходит по коридору дальше, пока не натыкается на спальню.

«Двенадцать минут».

Не теряя ни секунды, Элина методично обыскивает каждую полку, каждый ящик в прикроватной тумбе, вещи в шкафу, ванную комнату. Но все настолько обыденно и скучно, что на глаза наворачиваются слезы обиды. Потратить столько сил и нервов впустую?

«Шесть минут».

– Черт! – тихо ругается Элина, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Ладони липкие, колени трясутся, а сердце стремится выпрыгнуть из груди. Даже перед глазами все кружится, словно она плавает в тягучем мареве и не может из него вырваться. Заглядывает под кровать и видит там два больших пластиковых чемодана. В розовом, который явно принадлежит Марго, пусто. Девушка основательно обжилась в коттедже, в отличие от мужа, потому что, когда Элина вытаскивает чемодан Владимира, она чувствует внутри тяжесть.

– Кодовый замок. – Стон слетает с ее губ, но мозг продолжает лихорадочно соображать.

«Что может быть дорого Владимиру? Какие четыре цифры?»

Память услужливо подкидывает Элине фразы, которые она уже слышала, но не понимала.

«Мне жаль вашу сестру».

«Правда в том, что я состарился раньше времени. И вспомнил то, о чем лучше не вспоминать».

«Как звали вашу сестру?»

«Мне очень жаль…»

И пальцы безотчетно выставляют на замке: один, три, ноль, пять. Тринадцатое мая. День рождения Ливии.

Чемодан открывается с легким хлопком.

* * *

– Мама, я хочу в туалет.

Маргарита отстраненно смотрит на дочь, прежде чем до нее доходит смысл сказанных слов. Голова гудит после бессонной ночи. Она надеялась, что если будет улыбаться и делать вид, что все нормально, то и жизнь вернется в прежнее русло, но без антидепрессантов выносить враждебность Владимира стало гораздо тяжелее.

– Мама! – Олеся топает ножкой и хмурит светлые брови.

– А, да. – Она встает. – Давай сбегаем домой. Плед с фруктами оставим здесь. Скоро вернется тетя Элина, но, думаю, она догадается, что мы отошли ненадолго. Верно, котенок? – Марго нежно берет ладошку дочери и посылает ей воздушный поцелуй.

Девочка звонко смеется, и ее смех отдается в голове Маргариты болью.

* * *

Элина медленно выдыхает. На некоторое время она выпала из реальности, потеряла драгоценные минуты, потому что чемодан открылся. Потому что код подошел. Потому что Владимир знал Ливию. Потому что он ее любил.

Осознание обрушивается на Элину фейерверком. Ответы всегда были на виду, но только сейчас их заметили. И фальшивка оказалась правдой.

Элина раскрывает чемодан. Внутри лежит только одна вещь, брошенная там, словно ее захватили с собой по ошибке, а затем спрятали в чемодан, как компромат. Элина касается красной шершавой обложки, проводит пальцами по золотому тиснению букв. «Лев Толстой. Анна Каренина».

Любимая книга Ливии, которая пропала пять лет назад. Элина горько улыбается и порывисто вытирает слезы. Мама оказалась права: сестра сама отдала свою драгоценность вместе с жизнью.

Элина открывает первую страницу и видит знакомый почерк. Округлые буквы с легким наклоном влево вьются на пожелтевшей бумаге:

«Моему любимому, моему нежному Владимиру. Твоя и только твоя. Ливия».

Рыдание вырывается из груди, и Элина сжимается в комок, пытаясь сдержать душевную боль, но хлесткое и поглощающее отчаяние сильнее. С глухим стоном она захлопывает книгу и наваливается на чемодан, закрывая замок, а затем заталкивает его обратно под кровать. Нервно вытирает мокрое лицо.

Вдох-выдох.

«Ты нашла, что искала. Почему