Льдина и Скряга - Яна Лисканова

- Потому что ни один нормальный начальник не оставит у себя работника, со злости залепившего склочной старухе пощечину;

Б) - Потому что ни один нормальный начальник не оставит у себя работника, со злости залепившего склочной старухе пощечину;

В) - Потому что ни один нормальный начальник не оставит у себя работника, со злости залепившего склочной старухе пощечину;

Г) - Потому что ни один нормальный начальник не оставит у себя работника, со злости залепившего склочной старухе пощечину;

Иииии!… Правильный ответ: потому что ни один нормальный начальник не оставит у себя работника, со злости залепившего склочной старухе пощечину! А теперь сложите из букв, отмечающих правильные варианты ответа на последний вопрос предложение, описывающее ваше мнение по поводу Геральдины Веханой, напишите это предложение ей на лбу клеющим составом и приклейте на него заявление об увольнении и справку о невменяемости!

«Ахринеть ты выдала, Бешеная ты стерва, ударить старую Воблу, Гера ну как же так?»

Все это проносилось в моей голове, пока я не приняла решение, что делать дальше и не успокоилась. Чего мне терять? Верно - нечего. А значит, что я могу делать? Верно! Что хочу.

Я встала с дивана, оказавшись тут же прямо перед господином Кальтом, буквально в шаге. Подняла руку и дотронулась до его лица, до щеки. Она была чуть шершавая из-за проступающей щетины.

- Льдинка? - спросил он тихим шепотом, таким интимным, что перехватило дыхание. Я одновременно была взволнованна до максимума и максимальна спокойна. Меня будоражила его близость, но принятое решение, такое правильное и легкое сейчас очищало разум от лишней шелухи. Я буду делать что хочу, а он либо примет, либо не примет. В моем желании нет ничего зазорного, не надо мне думать о том, что он во мне разочаруется - это только отвлекает. Тем более он все равно разочаруется, когда… Нет-нет, не сейчас! Все потом.

Я провела ладонью по его лицу уже решительней - от высокого лба и скулы до шеи. Это было необъяснимо приятно - трогать его, гладить, что дыхание сорвалось с ритма, а сердце резко ухнуло куда-то в желудок, там и оставшись, трепыхалось и дрожало.

Я обхватила его лицо уже двумя руками и гладила, зарываясь иногда в волосы, с которыми так любит играть солнце; прижалась к нему, ластилась, почему-то сама млея от ощущения того, как моя полная грудь прижимается к его телу, вжималась в него все сильнее, чтобы ощутить как вдавливается, мнется она о его твердый торс, чтобы и он ощутил, как это приятно.

На секунду я задумалась о том, как он может стоять так спокойно, когда я так взволнована? И только тогда ощутила, что его рука уже крепко прижимает меня за талию, периодически, на его судорожных вдохах, стискивая ткань туники и порываясь спуститься вниз; что вторая держит меня за шею сзади, уже зарывается в волосы, оттягивая их назад, что я опрокидываю голову.

Он часто дышит, быстро облизывает пересохшие губы и пытается поймать мой взгляд. Его глаза влажные, блестят, в них обращенный ко мне вопрос, который я уже не в состоянии понять, просто тянусь к нему. Он целует меня в щеку, в лоб, в уголок губ, все так же вопрошая о чем-то и я шепчу хрипло:

- Да…

Господин Кальт в момент прижимает меня еще ближе - локтем за талию, проходясь ладонью по ребрам, распугивая по телу мурашки; вторая ладонь стискивает волосы сильнее, буквально впечатывая мое лицо в его. Он целует сразу крепко, проходясь языком по чувствительному небу и это так восхитительно и как-будто бы долгожданно для обоих, что мы делим один стон на двоих.

Мои руки уже оглаживают его плечи, спину… Я так хочу потрогать его всего! Его мышцы так правильно перекатываются под моими ладонями, он иногда вздрагивает от моих прикосновений и целует только глубже, а его руки уже смело оглаживают мое тело в ответ.

Никогда бы ни подумала, что может быть так приятно изучать чужое тело руками, искать места, от прикосновений к которым он так сладко что-то стонет-мурчит в мое горло; что так приятно открыть свое тело для ответного изучения и дрожать и извиваться в его руках, не находя себе места, мечтая то ли отстраниться от слишком сильных ощущений, то ли притиснуться ближе, еще ближе и больше, только чтобы не прекращал, не отпускал, не отстранял свое тело от моего ни на одну лишнюю секунду.

Проникновение было болезненным, распирающим тупой болью, марево даже ненадолго спало с моих глаз. Но до того, как я успела осознать ситуацию и начать себя накручивать, полулис утянул меня в нежный, легкий поцелуй. Ладонью совсем легко трогал лицо, шею. Он гипнотизировал меня своими медовыми глазами, не отпускал взгляд. В нем не осталось и намека на лукавость, этот взгляд одновременно и ласкал и изучал. Он смотрел на меня так откровенно и зазывно, улыбался ласково в губы, явно соблазняя.

Зачем соблазнять девушку, которая уже лежит под тобой?

Но боль стала незначительна на фоне нахлынувшего как цунами нового возбуждения. Я завелась как кошка от одного взгляда… Он продолжал целовать мое лицо, порой втягивая в нежные тягучие поцелуи, и начал двигаться. Я цеплялась за его плечи, волосы, судорожно, будто боясь упасть куда-то…

Нет, не было никакого ошеломительного удовольствия. Немного свербело в самом нетривиальном месте, припухли губы и тянуло в сон, хотя заснуть сейчас я бы точно не смогла. Но одновременно было хорошо. Сытая усталость, непонятное воодушевление от произошедшей близости и полупустая голова, построившая баррикады и отчаянно не желавшая пускать в крепость дурные мысли о том, что дальше, жужжавшие на периферии.

Господин Кальт, укутав меня от пят и до макушки в покрывало, уже перетащил меня в свою квартиру над лавкой. Лавка была через дорогу от мастерской, и начальник перебегал улицу со мной на руках, оглядывая настороженным взглядом пустые ночные улицы, как какой-нибудь домушник. Или нерадивый подросток, загулявший втайне от родителей.

Я сидела с кружкой чая в руках, все в том же покрывале и в кольце его рук. Мужчина с улыбкой мурлыкал какую-то песенку мне в макушку и его явно ничего не терзало. А я молчала. Не то чтобы мне совсем нечего было сказать или спросить, но на меня напало какое-то приятное отупение. И так не хотелось его разрушать…

- Как прошел мастер-класс, Льдинка? Расскажи? - ласково прошептал начальник.

ВОТ ЧЕРТ!

***

Господин Кальт присматривался к Льдинке уже давно. Почти с