Льдина и Скряга - Яна Лисканова

- Нет-нет, что вы, господин Кальт, я совсем не больна! - просипела я, пытаясь незаметно отодвинуться, чтобы он не учуял…

- Это от тебя так перегаром несет!?

Да, господин Кальт, от меня несет перегаром.

- Обязательно было вчера пить, дорогуша, вот скажи мне? Перед рабочим днем-то?

Перед рабочим днем не обязательно, но у меня сегодня законный выходной, но да вам без разницы, да?

- Наши клиенты теперь подумают, что ты алкоголичка!

- Мне-то какая печаль, все равно вы уже решили меня… - тоскливо начала я.

- Оштрафовать! Да, мне придется тебя оштрафовать! - сурово свел брови начальник.

- Представляю, как вам от этого грустно, старый скупердяй…

- Ты не представляешь, как мне грустно, не представляешь! Но на будущее будет тебе уроком, деточка, и я не скупердяй, ты меня буквально вынудила так поступить! - господин Кальт подошел ближе и посмотрел сверху взглядом разочарованного родителя: «Ну как же так, Льдинка!». Я мрачно глянула на него снизу, - а ты знаешь, что женский алкоголизм не лечится? - добродушно спросил начальник.

- А вы знаете, что раскуривание отнимает мужскую силу? - не менее участливо поинтересовалась я.

- Иди собирай материалы к мастер-классу, маленькая невоспитанная засранка, - проговорил мужчина, затягиваясь трубкой.

Ну, я и пошла. Сегодня мы делали зелье, меняющее цвет волос. Минимум магической составляющей, побольше всяких порошочков.

Господин Кальт держал лавку с ингредиентами для зелий и всякой сопутствующей мелочевкой, но этого ему оказалось мало, и два года назад он решил проводить развлекательные мастер-классы по приготовлению всяких легоньких настоек. Как он до этого додумался - делать из серьезной науки развлечение, не имею не малейшего понятия, но оно того стоило, потому что заказов у нас много и денег у господина Кальта, полагаю, тоже.

Правда, и недовольных много. В нашу лавку постоянно приходят разгневанные письма блюстителей морали, которые не могут принять, что зельеварение превращают в фарс. Письма приходят в лавку, начальнику лично, мне, как ни странно, тоже перепадает (и откуда они только мой адрес узнали?). Про нас даже написали статью в местной газетенке: «Монеты важнее Морали». Господин Кальт повесил вырезку этой статейки в комнате отдыха, собрал всех сотрудников и сообщил нам, что заголовок статьи теперь - наш девиз, наше кредо и вообще смысл жизни на земле в целом и нашей в его лавке - в частности. И очень долго злорадствовал, когда написавшую эту статейку журналистку посадили в темницу. Говорил, это расплата за наглое узкомыслие.

На самом деле, это место я любила, хоть начальничек у меня и был меркантильным гадом. С тех пор, как полтора года назад пришла сюда по объявлению на пробный мастер-класс в надежде подзаработать хоть чуть, так здесь и осталась уже в качестве мастера-зельевара и продавца. Не бог весть какая карьера, ну да и я вполне обычная средненькая магичка без даже минимальных амбиций. Уютная лавка, пропахшая травками, порошками и железом на солнечной стороне улицы; несносный начальник с лукавой улыбкой, легкой проседью и вечными штрафами; доставшаяся от бабули квартирка с маленьким балкончиком и старыми обоями в цветочек и такой же старой Фридой - все это составляет мою жизнь и, в общем-то, мое счастье. Не хватало мне только одного и отсутствие оного доставляло некоторый дискомфорт и заставляло думать о своей неполноценности.

- Котелки бери полторашки, Льдинка, - начальник подошел сзади незаметно, и я вздрогнула. Не выходя из-за спины, он забрал котелок не того размера и положил обратно на полку, а я украдкой из-под ресниц смотрела на сильную перевитую венами руку с чуть выступающими при движении мышцами, скорее слегка обозначенными, чем вычерченными, ну да он и не страж какой или кузнец, чтобы горой мышц щеголять, а скорее торгаш. Кожа на руке была сухая, немного загорелая, на ладони уже были гораздо четче врезаны линии, чем у меня, например. Волоски на руке золотились в лучах солнца и почему-то топорщились. Мне жуть как захотелось их пригладить.

- Льдинка? - он прищурил лукавые глаза, обведенные морщинами, - ты меня слушаешь?

- Конечно, - нет.

Вот в этом и была проблема. Мне было двадцать два, по всему выходило, что давно пора было бы завести молодого человека или хотя бы любовника, и успокоить свое оголодавшее либидо, благо особо принципиальной в этом плане я не была, но почему-то никак не выходило. То ли я была привередой, то ли для мужиков испортить все впечатление от сильных бедер и крепких шей, сказав какую-нибудь дурость или бестактность - святая традиция, чтобы до их тел добирались только самые терпеливые и самые крепко возжелавшие. По итогу, я, к сожалению, была довольна слаба перед очарованием более-менее симпатичных мужчин, которые умели думать, прежде, чем открывают рот.

Мой начальник, к моему огромнейшему сожалению, к таким относился в полной мере и, вот уже полтора года, трепал мне нервы и проверял мою выдержку на прочность своими красивыми руками, ногами, глазами и всем остальным. А легкий флирт для этого кокетливого старика был вообще нормальной формой общения. Он то и дело стрелял глазками, понижал голос и шутил с этой своей улыбочкой.

Могла бы я склонить его к близости? Скорее всего, да. Но возможные последствия меня, пожалуй, пугали. Близость делает нас чувствительнее ко всяким мелочам, а там и до ссор и претензий недалеко. А я свою работу люблю. И лавку люблю. И…

- Нет, все-таки ты меня не слушаешь! - вырвал меня из тоскливых мыслей господин Кальт. Он смотрел на меня чуть обиженно и уморительно сводил брови на переносице. Я некультурно хрюкнула в кулак.

- Иди уже в мастерскую, расставляй все, через пятнадцать минут придут клиенты! - прикрикнул на меня шутливо начальник, - вернусь вечером, проверю, чтобы все убрала; не уберешь - штраф!

Когда за господином Кальтом закрылась дверь, я уже спешно расставляла котелки. Пятнадцать минут! Он как всегда - ну неужели нельзя было написать мне заранее, чтобы я спокойно все разложила, а не кое-как в последнюю минуту? Вот деньги он считал замечательно, а время левой пяткой набрасывал, и то навскидку!

И все же ворчала я больше по привычке - даже это суета доставляла определенное удовольствие. Но самым главным удовольствием было, пожалуй, общение.

Я довольна нелюдима в повседневной жизни, если так подумать. А вот во время занятий во мне каким-то неведомым для меня образом просыпалась общительность. Я вполне искренне