Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

эту жизнь, будто она уже жила ею. И я вспомнила взгляд сестры. Ее грустный, но понимающий взгляд, которым она смотрела на меня каждый раз, когда я отказывала ей в какой-либо покупке, просто потому, что у меня не было на это денег.

Прижав ладонь ко лбу, я медленно провела рукой по волосам, запустив в них пальцы. Реднер вышел за мной через пару минут. За ним выбежала Поппи, направившись в противоположную сторону. Приблизившись, Брэндон снисходительно взглянул на меня, иронично заметив:

– Этой речи позавидовал бы даже Прикли. Жаль, я не слишком хорош в стенографии и не успел записать. Не повторишь для меня?

Я холодно посмотрела на него, ничего не ответив.

После этого собрания Поппи не появлялась в школе Корка, а через неделю, по слухам, и вовсе уехала в неизвестном направлении. Больше я ее не видела. Однако и мимолетное знакомство дало понять: я сделаю все что угодно, лишь бы никогда не стать похожей на Поппи Прайс.

12

В прежней школе я посещала множество факультативов, хотя на самом деле не слишком ими интересовалась – изучить что-то по-настоящему я могла только в одиночку. Однако посещение дополнительных занятий дало бы небольшие преимущества при поступлении в Гарвард.

Когда в школе Корка появилась возможность заниматься немецким, я тут же ухватилась за нее. Не сказать, что меня так уж интересовал Muttersprache[31] Гитлера, скорее я хотела познакомиться с одним человеком, посещающим эти занятия. Им была Дороти Пай. Я решила, что раз не могу подобраться к Реднеру напрямую, то подберусь к той, кто его хорошо знает.

Дороти оказалась довольно милой девушкой с русо-рыжими волосами, круглыми серо-голубыми лучистыми глазами и кожей теплого оттенка. Она часто смеялась, однако в нужные моменты становилась серьезной и сосредоточенной.

Занятия вел старшеклассник Сэм. В позапрошлом году он целый семестр проучился в Германии, поэтому считал себя великим специалистом в немецком языке. Возможно, по сравнению с нами он действительно им был.

На первом занятии, которое Сэм вел исключительно на немецком, выяснилось, что остальные ребята изучали язык второй год, поэтому свободно читали, неплохо писали и немного говорили. Я же не имела даже базовых знаний и чувствовала себя глупо, ведь я не привыкла быть в отстающих. Хотя неудачи в немецком меня не расстраивали – я пришла не ради знаний.

Когда Сэм на первом же занятии задал мне вопрос, я растерялась – не смогла понять ни слова.

– Он спрашивает, изучала ли ты раньше немецкий язык, – шепнула Дороти.

– Нет, – ответила я Сэму.

– Тогда тебе придется много работать, – сказал он по-английски, не став больше расспрашивать, за что я мысленно его поблагодарила.

– Я могу помочь, – шепнула Дороти, в этот раз несколько громче.

Мне стоило улыбнуться и сказать «да, спасибо, с радостью», однако в тот миг ее искренняя готовность помочь меня практически ошарашила.

– Ты меня совсем не знаешь, – отозвалась я сухо.

– Вот и познакомимся, – тут же нашлась она. – Мне совершенно несложно.

Неужто Реднер ничего не рассказывал ей обо мне? Неужто она сама ничего не слышала? А может, это был хитрый ход с ее стороны?

– Ладно, хорошо.

Мы договорились, что будем заниматься каждую среду после уроков. Она пообещала дать свои конспекты и, если понадобится, список учебников для начинающих.

Как я и сказала, Дороти сперва показалась милой. Пожалуй, она и вправду была такой. Но ее дружелюбие, чрезмерная вежливость и желание угодить всем раздражали, так же как и ее правильность. Она не обладала никакими талантами, разве что интеллектом выше среднего, хорошими манерами и обворожительной улыбкой. Именно таких девушек ставят в пример остальным. Они кажутся идеальными.

На самом же деле вся Дороти состояла из противоречий. С одной стороны, ей жутко хотелось быть особенной, возможно, потому, что особенным был Реднер. По крайней мере, она так думала. С другой стороны, она во всем подражала остальным. Дороти никогда не стала бы первопроходцем в новом, а тем более рискованном деле.

Но больше всего раздражало то, что ее жутко избаловали родители и судьба. Причем избалованность не проявилась в ней сразу же при знакомстве, поэтому и становилась еще более опасной. Дороти никогда и ни в чем не знала отказа. Казалось, весь мир создали для того, чтобы Дороти Пай получала желаемое. И она очень злилась, когда что-то шло не так, при этом виня кого угодно, но только не себя.

Через несколько занятий с ней мне подумалось, что если я копну в ее душу глубже, то не найду там ничего, кроме желания нравиться и беспросветной пустоты.

13

В четверг в дом престарелых снова приходил Патрик. Все удивились его неожиданному визиту, но в то же время и обрадовались. Выслушивая постояльцев, он часто смотрел на меня украдкой. Я тоже исподтишка поглядывала на него. В какой-то момент и вовсе подумалось, что он пришел ради меня, но я отбросила эту безумную мысль.

Когда Патрик ушел, медсестры, остальные ребята и Прикли помогли постояльцам добраться до спален. Я осталась убирать в общей комнате. Для меня лучшей работы было не придумать, ведь вечер оказался довольно насыщенным и все, чего я желала, – это не видеть больше ни одного живого существа. Расставив шахматы и шашки по местам, сложив карты и настольные игры в коробки, я принялась подметать пол, после чего поправила покрывала на диванах. За окном давно повисли густые сумерки.

Взяв рюкзак, я направилась к двери. Идя по коридору, я заметила в одном из его ответвлений воркующую пару. Сперва я не придала этому значения и двинулась дальше. Пройдя несколько футов, я поняла, что увидела Реднера с незнакомой мне блондинкой. Очевидно, это была не Дороти. Вернувшись, я аккуратно выглянула из-за угла.

Они стояли вплотную друг к другу. Она что-то шептала ему в губы, а он держал ее лицо в своих руках. Она говорила, с силой вцепившись в него, словно могла упасть. Он сосредоточенно слушал, а после грубо схватил ее за шею, отчего я вздрогнула, но она не издала ни звука. Казалось, он угрожал ей, но я не могу утверждать точно. Отпустив ее, он какое-то время стоял молча, а потом полез целоваться. Она не оттолкнула его.

Я не имела понятия, что их связывало, но, судя по всему, точно не дружба. Увиденное не шокировало меня, но заставило сердце ощутимо ныть. Вероятно, я никому не решилась бы рассказать, но я знала, каково это – быть третьей лишней. К счастью, это осталось в прошлом.

Я встрепенулась, вспомнив слова Прикли: «Найди лазейки в людях и сможешь с легкостью ими управлять».