Порочный союз - Айви Дэвис

не любит, когда напоминают о ее застенчивости. — Несмотря на то, что Эмилия пытается помочь, ясно, что Франческе от этого только еще больше неуютно.

Джулия удивленно моргает. — Не думаю, что я сказала что-то не то.

Все за столом замолкают. Я ловлю взгляд Генри, когда он проходит мимо. Вставая, я сжимаю плечо Фрэн, прежде чем дать ей знать, что сейчас вернусь.

— Хорошо, — говорит она разочарованным тоном. Я колеблюсь. Должен ли я остаться и утешить ее? Я вроде как хочу, но мне нужно спросить Генри, что он делал, разговаривая с Франческой перед нашей свадьбой.

После паузы я киваю и направляюсь вслед за Генри. Эмилия смотрит мне вслед с сердитым выражением лица. Я нахожу Генри у буфета с едой, он хватает одну булочку за другой.

— О чем ты разговаривал с Фрэн перед свадьбой?

Генри приподнимает бровь. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я сопротивляюсь желанию швырнуть его в еду. — Я видел тебя с ней в комнате. Я знаю, ты пытаешься свести на нет мои шансы до того, как я смогу завершить пари. Итак, что ты ей сказал?

— Не волнуйся. — Он берет еще один рулет и раздумывает, не положить ли его к себе на тарелку, прежде чем положить обратно. — Я как раз собирался рассказать ей о пари, но тут вошла ее сестра, Франческа упала в обморок, и на этом все закончилось. Доволен? — Он начинает уходить, но я останавливаю его.

— Нет, не доволен. Ты не должен говорить Франческе о пари. Это противоречит правилам. С этого момента ты никогда больше не должен с ней разговаривать. Понятно?

— Не волнуйся, Лео. Ты женился на этой девушке. Если ты не сможешь соблазнить ее в течение месяца после этого, то для всех нас, обиженных неудачников, потеряна всякая надежда. — Я смотрю, как он уходит, наполняя свою тарелку так, что еда вот-вот упадет.

Я возвращаюсь к Франческе, которая выглядит несчастной, слушая, как ее мама рассказывает обо всех случаях, когда Франческа была слишком застенчивой, чтобы что-то сделать.

— Был один раз, — говорит Джулия, — где она должна была выступать на своем танцевальном концерте, но застыла. Я сказала ей, что если она не будет танцевать, ей придется прекратить занятия. Итак, она прекратила занятия. Я всегда находила это интересным.

— Мама, — говорит Эмилия усталым голосом. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Ребенок брыкается все сильнее по мере приближения срока родов. Разве это не круто?

Глаза Джулии загораются, когда она обращает свое внимание на Эмилию. Франческа выглядит успокоенной.

— Хочешь выбраться отсюда? — Тихо спрашиваю я ее.

— Но вечеринка не закончится еще несколько часов.

Я пожимаю плечами. — И что? У нас есть отдельный номер, в который мы можем пойти. Давай выбираться отсюда. Только мы вдвоем. Уберемся подальше от этого безумия. — Я киваю всем людям, которые танцуют, пьют, едят и разговаривают.

— Хорошо, — говорит она через мгновение.

— Отлично. — Я хватаю ее за руку и увожу прочь. Эмилия смотрит нам вслед, но ничего не говорит.

Франческа выглядит довольной, когда мы оставляем вечеринку позади и поднимаемся в номер, который я забронировал на ночь. Она такая тихая, почти легко забыть, что она стоит рядом со мной. Выражение облегчения на ее лице исчезает, как только мы входим в комнату, его заменяет беспокойство.

Вот и все. Время сделать Франческу моей. Но даже брака недостаточно, если она не придет ко мне добровольно.

Франческа отворачивается от огромной кровати, ее лицо раскраснелось. — Итак...

— Итак... — Я подхожу к ней, беру ее за руку. — Готова к сегодняшнему вечеру? — Боже, Я готов.

Она нерешительно кивает, и во мне растет надежда, пока она быстро не качает головой, развеивая их. — Я знаю, что это мой долг. В конце концов, мы женаты. Но... Я все еще не настолько хорошо тебя знаю. Я не чувствую себя комфортно, занимаясь сексом. Но если ты хочешь, я... Думаю, я это сделаю.

И вот оно снова. Это проклятое чувство вины.

Я вздыхаю. — Нет. Мы не обязаны этого делать. если ты не готова, тогда... Мы не будем. — И пари придется подождать еще день, чтобы завершить его.

Она прерывисто вздыхает, улыбаясь мне. — Спасибо тебе, Лео. Это очень много значит. — Она снова смотрит на кровать. — Итак... Что же мы тогда собираемся делать?

— Говорить?

Она смеется. — Ты говоришь так, словно не знаешь, что делать. Ты ведь мало разговариваешь с женщинами, верно?

— Нет. Обычно я предпочитаю поцелуи разговорам. — И другие вещи, но я не собираюсь пугать Франческу.

Фрэн краснеет и отстраняется от меня, подходит к кровати и неуверенно садится. — О чем ты хочешь поговорить?

Я снимаю пиджак и сажусь рядом с ней. — Честно? Понятия не имею.

Она хватает меня за руку. — Думаю, мы разберемся с этим вместе.

И это именно то, чем мы занимаемся остаток ночи.

ГЛАВА 12

— Подожди. Это действительно произошло? — Спрашиваю я Лео.

Он ерзает на кровати, его костюм помят. — Так и было. Я описался перед всем классом. Мне было так стыдно. И мистер Карн не позволил мне забыть об этом. Каждый раз, когда после этого я просил разрешения сходить в туалет, он говорил: 'Почему бы просто не сходить в штаны? Именно это ты и сделала в прошлый раз". — Лео произносит это надтреснутым голосом старика. — Я так и не смог этого пережить. Остаток года я был известен как Писающие штаны.

— Оригинальное прозвище.

Он скосил на меня глаза, на его губах играла улыбка. — Перед классом, полным десятилеток? Да, так и было. — Он проводит рукой по лицу. — Боже, это убило меня. Я сказал маме, что никогда больше не смогу вернуться в школу.

Я придвигаюсь к нему поближе. Мое свадебное платье впивается мне в спину, но мне все равно. Мы с Лео действительно разговариваем друг с другом, и это намного лучше, чем я думала. — Что она сказала?

— Она сжалилась надо мной и разрешила мне взять больничный... пока мой отец не узнал и не заставил меня пойти в школу.

— Это не весело.

— Да. Напомни мне, чтобы я никогда больше не выступал с презентациями по географии Европы.

Я тихо смеюсь, откидываясь на подушки. — Что такого было в географии Европы, что заставило тебя так нервничать?

— Мне нужно было так много всего помнить! — Он качает головой и печально улыбается. — Это преследовало меня всю оставшуюся часть начальной школы. Когда началась средняя школа, я был полон решимости стать новым человеком.

— Двенадцатилетний