Где рождается месть - Нана Рай

не просто рискованно, это настоящее самоубийство. Она выходит в коридор, беззвучно прикрывая за собой дверь, и на цыпочках подходит к двери напротив. Кладет ледяные пальцы на ручку и медленно давит. Раздается тихий щелчок.

«Надо было сначала постучаться! Что я скажу, если он там? Черт, черт, черт!»

Пульс зашкаливает. Строить из себя суперагента в фантазиях было гораздо проще, чем оказалось на практике.

Элина старается сдерживаться, но ее выдает даже сумасшедшее сердцебиение. Она заглядывает в гостиную, зеркально отражающую ту, в которой она только что побывала. Только на половине Владлена видно, что здесь живет человек. Ковер перед камином завален скомканными рассказами участников. На столе стоит странная коробка из дерева оттенка венге. Окно криво зашторено, и серый свет лениво освещает комнату. Непонятно, в доме ли Владлен или его нет и можно рискнуть?

– Ты зайдешь или так и будешь подглядывать, как школьница? – Тихий голос шелестит прямо над ухом, и Элина вскрикивает. Наваливается на дверь, теряет равновесие и неуклюже взмахивает руками.

Все происходит за считаные секунды. Владлен обхватывает Элину и прижимает спиной к себе. Она чувствует тепло его тела, слышит, как позади захлопывается дверь, и обмирает от страха.

– Я искала Владимира. – Она вырывается из его объятий и отходит на безопасное расстояние.

– В моей гостиной? – В черном свитере мужчина выглядит как какой-нибудь принц ночи из романтического фэнтези. Он вскидывает правую бровь.

– Откуда я знала, что это твоя гостиная. Я общалась с Марго. – Элина скрещивает руки на груди, но не может спрятать пылающее лицо. – Хотела попрощаться с Владимиром, но, видимо, заблудилась.

Владлен молча ее разглядывает, а затем ухмыляется:

– Ну да, конечно.

– Я не вру!

– Но оправдываешься. Разве я спрашивал тебя, что ты тут делаешь? Я предложил войти. – Он проходит мимо к странной коробке и достает оттуда сигару. – Не против, если я закурю?

– Нет. – Она пожимает плечами.

Владлен с легкой улыбкой срезает кончик сигары и поджигает. Раскуривает ее и выдыхает дым. Элина, как завороженная, фиксирует в голове каждое его движение. Она хочет уйти и в то же время не может сдвинуться с места. Хочет сказать хоть слово и молчит, потому что в горле пересохло, а губы слиплись.

– Будешь? – Он подходит к Элине и протягивает сигару. – Расслабляет. Обычно я курю по вечерам, но сегодня напряженный день.

Элина смотрит на него немигающим взглядом и отрицательно качает головой.

– Нервничаешь перед результатами голосования?

Вопрос ее отрезвляет. Она делает шаг к Владлену и вдыхает терпкий аромат сигарного дыма:

– Нет. А должна? Мне казалось, что ты не выгонишь меня из шоу.

– Сейчас это решаю не я, а мои подписчики, – равнодушно роняет мужчина.

– Ну да, конечно, – передразнивает его Элина.

Владлен усмехается:

– В любом случае это решится вечером. А сейчас… – он делает паузу, – ты, кажется, хотела поговорить о том поцелуе?

Элина пожимает плечами. Кладет на его грудь ладонь и чувствует под пальцами сердцебиение.

– Меня больше интересует твое творчество. Дашь почитать? – Она нагло заглядывает ему в глаза.

Владлен поджимает губы. Позабытая сигара в его руке продолжает одиноко тлеть.

– С какой стати? Ты что, особенная?

– Да, – воркует Элина, – потому что ты меня абсолютно не привлекаешь.

– А еще ты прекрасная лгунья, – хмыкает Владлен и поворачивается к ней спиной, словно ее не существует. – Тема закрыта. Тебе лучше уйти.

– А если я не уйду?

Владлен оборачивается к Элине, выдыхая колечко дыма. Его взгляд, его лицо, весь его облик излучает уверенность:

– Тогда ты об этом пожалеешь.

* * *

Три года назад

Книжные полки в гостиной давно запылились. Раньше Ливия всегда следила за чистотой, и особенно она дорожила книгами. Но на дворе уже зима, скоро наступит новый год, в котором сестры уже не будет.

Элина тяжело выдыхает и снимает книги с полки. Кладет их на бурый колючий плед, небрежно кинутый поверх разложенного дивана. Теперь здесь спит не только мама, но и ее хахаль… У него, конечно, есть имя – Игорь, – но ничто не описывает его лучше, чем прозвище «хахаль». Вроде и неплохой мужик, однако есть в нем что-то противное. Элина качает головой и начинает протирать полки влажной тряпкой. Задумчиво замирает, смотрит в окно, за которым весело кружатся снежинки. Затем она переводит взгляд на стопку книг и бросает тряпку на стол со сломанными колесиками.

– Где же ты… – бормочет Элина, перебирая книги.

«Анна Каренина» в красной матовой обложке. Экземпляр, изданный в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. Маленькое наследство, доставшееся Ливии от отца. Словно он о чем-то догадывался. Но вот книги закончились, а любимый роман сестры Элина так и не нашла.

Внутри одна за другой обрываются невидимые струны. Чувство, что кто-то медленно и методично стирает из жизни Элины все, что связывает ее с Ливией.

В коридоре громыхает дверь.

– Фух, ненавижу такую погоду! То ли снег, то ли дождь, в итоге мокрая как мышь. – Зычный голос матери разносится на всю квартиру.

Кряхтение Игоря меркнет на заднем фоне:

– Зато выгодно закупились, курица на сорок рублей дешевле и макароны по акции.

– Ну да, ну да. Эля! – Мама входит в комнату, по пути расстегивая заношенную кофту на круглых пуговицах. – Ты уже убралась?

Элина смотрит на нее исподлобья и снова переводит взгляд на книги:

– Где «Анна Каренина»?

– Какая Каренина? – Мать кидает кофту на стул и стаскивает с дверцы шкафа пестрый халат в цветочек. – Ты про книги, что ль? Прекрасно знаешь, что я эту макулатуру не люблю. Не выкидываю только… – Голос матери на миг обрывается. – Не выкидываю, потому что Ливия их часто читала.

– Среди книг была «Анна Каренина», которая досталась Ливии от отца. Ливи ее обожала и перечитывала несколько раз. Она исчезла! – с нажимом произносит Элина.

Мама застывает на месте, поджимает губы. На пороге комнаты маячит одутловатая физиономия Игоря, но Элина не сводит глаз с матери.

– Где. Она?

Мама резко застегивает все пуговицы и выплевывает:

– Не трогала я книги. Последнее, что осталось от моей девочки. А если этой вашей Карениной нет на месте, значит, сама Ливия ее кому-то и отдала. Но не я!

Слова матери тяжелым грузом оседают на душе Элины, и она почти падает на диван. Он отобрал у нее все.

* * *

– Ты нервничаешь. Нервничаешь. Нервничаешь?!

– Прекратишь дергать за рукав, и я начну. Обещаю. – Элина вырывает руку из хватки Регины и недовольно потирает запястье.

Конференц-зал наполняется перешептываниями участников, которые сливаются в монотонный гул. Молодые писатели сидят полукругом, операторы привычно настраивают аппаратуру. Дождь не прекратился, наоборот, зарядил только сильнее. Но ненастная