Где рождается месть - Нана Рай

людьми. Владимир ругается с кем-то по телефону и яростно жестикулирует.

– Как вы думаете, если мы позовем их сюда и отдадим места Дани и Ромы, мальчики не обидятся? – робко предлагает Ирина.

– Обидятся, но кого это волнует, – хмыкает Мишель и встает. – Пойду позову их.

– Офигеть, – шепчет Регина на ухо Элине, – во дает! Я бы после такого позора ни за что в жизни не подошла бы к Цепешу.

– Любовь зла, – так же тихо отвечает Элина, – полюбишь и козла.

Затаив дыхание, они наблюдают, как роскошная, в длинном вишневом платье, Мишель мило разговаривает с Цепешем, будто и не было горькой обиды. Владимир наконец выключает телефон и кладет его в карман брюк. Широко улыбается девушке, что-то быстро говорит и уходит.

– Наверное, решил вернуться к жене, – предполагает Регина. – Видимо, она осталась с дочерью. Этот фильм не для детей.

– Какой, кстати?

– Фильм-катастрофа. «Неуправляемый», с Дензелем Вашингтоном. Про поезд.

Элина оборачивается к Регине и чуть не хватает ее за футболку:

– Про поезд? – Голос срывается на крик, а сердце проваливается в желудок. Она едва перенесла ночь поездки в этом «исчадии ада» и совсем не готова смотреть про него кино. Не теперь…

Ладони становятся влажными, и Элина вытирает их о джинсы. Нервно поправляет волосы.

– Знаешь, я лучше пойду в номер. Все равно видела этот фильм. Не понимаю, зачем пересматривать такое старье…

Она почти встала, как Регина хватает ее за руку и усаживает на место:

– Подожди! В этом же и романтика кинотеатра на природе – смотреть старые фильмы. Кстати, улыбнись: к нам идет Цепеш, так что ты не можешь уйти. Забыла? Ты же его «любишь». – Она с хитрой улыбкой делает кавычки пальцами.

– Вот удружила, – сквозь зубы цедит Элина, но почти сразу оборачивается к Владлену с Мишель и выдавливает улыбку.

На экране начинают мелькать кадры, по поляне разносится звучная музыкальная тема.

– Спасибо за приглашение. – Владлен присаживается на стул возле Мишель, безразлично скользнув взглядом по Элине. – Брат присоединится позже.

– А почему вы без Макса? – интересуется Регина.

– Он работает, – холодно отзывается Владлен, и все замолкают.

Элина ерзает на стуле, периодически бросает взгляд на мужчину и даже на расстоянии двух метров ощущает его парфюм – смесь ванили и перца. Черт! Она закусывает нижнюю губу. Такая идеальная возможность разговорить его, вновь наладить контакт, а она не может думать ни о чем, кроме того, что сейчас увидит на экране огромный неуправляемый поезд.

Время превращается в густую патоку. Звуки заполняют уши, картинки на экране смешиваются в пестрое калейдоскопическое месиво. Элина не улавливает сюжет, не вникает в атмосферу фильма. Только видит очередной кадр с поездом и съеживается от тошнотворного ужаса. Память услужливо подталкивает к прошлому, к другому кадру из ее личного архива, который въелся в мозг, как плесень.

Проходит десять минут. Элина медленно раскачивается на стуле в тягостном ожидании.

Двадцать минут. Она порывается встать, но невидимые силы заставляют ее сидеть дальше. Она сильная, она не позволит детской паранойе испортить вечер.

Тридцать минут. На экране возникает ревущий поезд, который несется на Элину с безумной скоростью, и она не выдерживает. Срывается с места и бежит вдоль ряда, зажимая рот ладонью. Уже издали до нее доносится окрик Регины, но перед глазами пляшут цветные пятна, а живот скручивает спазмом. Ее трясет, холодный пот ручейками стекает по вискам. И Элина бежит и бежит, подальше от экрана, от поезда, от страха. Пока не падает на колени, словно раненая.

Когда приступ паники проходит, Элина находит в себе силы встать, хотя ноги продолжают дрожать и подгибаться. Вдох, выдох. Вдох…

Она оглядывается. Почти стемнело, небо напоминает ватман раздраженного художника, который просто плеснул на него темно-серых красок и залил все полотно. Экран видно даже отсюда, хотя ей казалось, она бежала целую вечность. Звуки фильма еще долетают до нее глухим рокотом, но она может воспринимать их равнодушно.

– Элина? Добрый вечер. – Владимир, как призрак, появляется на дорожке в свете фонаря. Черный свитер обтягивают стройную фигуру мужчины, отчего он кажется исхудавшим, усталым от жизни человеком.

– Добрый вечер.

– Фильм настолько неинтересный, что вы сбежали? – Он прищуривается и кивает в сторону кинотеатра.

– Я его уже видела, – лжет Элина и прячет руки за спиной, чтобы скрыть дрожь.

– В таком случае, может, прогуляемся?

С минуту они смотрят друг на друга. Владимир приветливо улыбается, а Элина лишь кривит губы. И настороженно кивает.

– Я думала, вы пошли за Маргаритой, – неловко вставляет она, чтобы поддержать разговор.

Мысли до сих пор вразброд, спотыкаются друг об друга.

– Так и есть. Но у нас вышла небольшая размолвка, так что… – Он запнулся. – А когда вы успели с ней познакомиться?

Элина скрещивает руки на груди:

– Ой, долгая история. Можно сказать, что нас познакомила ваша дочь.

Тихий поздний вечер, прохладный ветер норовит забраться под одежду. Уличные фонари неспешно рассеивают серую тьму.

– Лучше расскажите, что вас сподвигло на создание шоу? – Элина внимательно разглядывает точеный профиль Владимира.

И замечает изменения в его выражении. Он опускает взгляд и поджимает губы.

– С чего вы решили, что шоу – именно моя идея?

– Ну, Марго сказала, что вы в первую очередь бизнесмен. И у меня возникли подозрения, что вы не стали бы бросать любимую работу ради шоу брата. Значит, автор идеи именно вы.

– Вы меня поражаете, Элина, – усмехается он, – но да, вы правы. Однако я даже не знаю, как ответить на ваш вопрос.

– Скажите правду.

Владимир качает головой. До них доносятся тихие звуки крушения из фильма, но столь слабые, что только чуткий слух Элины их улавливает.

– Правда в том, что я постарел раньше времени. И вспомнил то, о чем лучше не вспоминать, – шепчет он. – В общем, считайте, что мне просто потребовалось отвлечься от работы, а так как я сам когда-то писал, то решил, что это неплохая идея.

– Вы писали? – Элина смотрит на него с искренним удивлением, а в душе ликует.

– Да, это было так давно, что все забылось. – Владимир вглядывается в туманное небо.

– И о чем вы писали?

– О, лучше не спрашивайте, – смеется Владимир. – Я восхищался творчеством Льва Николаевича Толстого: «Война и мир», «Анна Каренина»…

При упоминании последней книги сердце у Элины замирает.

– …поэтому я считал, если и писать, то тоже нечто масштабное, эпическое, как у Толстого. Неудивительно, что я бросил это дело. Замахнулся на недостижимое.

– А Владлен пишет до сих пор?

Мужчина бросает на нее веселый взгляд:

– Уже прознали про его страшный секрет? Пишет, но никому не дает читать. Один раз он доверился