Где рождается месть - Нана Рай

быстро отыскивает номер семь и стучит кулаком по темно-бежевой матовой двери.

– Уборка номера! Уборка! – звонко кричит она.

За стеной слышится ругань, и спустя пару минут дверь все-таки открывается. Макс, голый по пояс, в смешных зеленых штанах, трет глаза.

– Элина? Убить мало! На фига ты меня разбудила?!

– Я могу войти? Ты один? – бесцеремонно интересуется она и заходит внутрь, не дожидаясь ответа. В номере относительный порядок, только одеяло скомкано на двуспальной кровати, а из-под нее торчит сумка с вещами. – Между прочим, уже полдень. – И она раздвигает занавески, впуская в комнату солнечный свет. – Сразу просыпаешься, верно?

– Угу… – Макс захлопывает дверь, плетется обратно к постели и падает ничком на подушку. – Зачем пришла? – мычит он.

– О, – Элина присаживается в кресло и оправляет белое кружевное платье, – я проспала шведский стол и искала кого-нибудь, за чей счет можно позавтракать, – со смехом объясняет она.

Максимилиан приподнимается на локтях и бросает на Элину веселый взгляд. Вокруг глаз собираются смешливые морщинки.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая наглая девушка на свете?

– Постоянно. – Элина ухмыляется. – А ты во сколько лег спать, что не можешь проснуться? Разве тебе не надо снимать что-нибудь или кого-нибудь?

– Цепеш перенес съемки на завтра, так что сегодня у меня выходной. – Макс садится на кровати и разминает шею, издавая характерное щелканье. – Вроде пил не много, но чувство, что был в хлам.

– Будь ты вчера в хлам, вряд ли смог бы ходить, – Элина слегка наклоняется вперед и нюхает, – перегаром не пахнет. А что планируете завтра снимать?

– Все тебе расскажи… – Парень наклоняется и ищет под кроватью футболку. – Когда надо, тогда и узнаешь. Ну что? Пошли. – И он натягивает белую майку навыворот.

– Эй, нет, друг. – Элина подходит к нему и берет его за руки. Мягко тянет на себя. – Сначала в душ, затем на завтрак. Красивые девушки с вонючками не ходят.

– Ты же сказала, что перегаром не пахнет! – возмущается Макс, но Элина решительно заталкивает его в ванную комнату.

– А что, у людей других запахов не бывает? – И она захлопывает дверь перед его носом. Застывает на месте, как львица перед охотой, и прислушивается к звукам.

Только когда начинает журчать вода и недовольное бурчание Макса затихает, Элина расслабляется и оглядывается. Быстро подходит к тумбочке и методично обыскивает ящики. Пусто. Пусто. Ничего. Сердце быстро колотится, кровь приливает к щекам, и жар опаляет лицо. Одним ухом Элина постоянно вслушивается, что происходит в ванной комнате. А руки и глаза продолжают методично обыскивать мебель.

– Черт! – тихо ругается она.

Взгляд падает на спортивную сумку Максимилиана. В первый день он был одет в рубашку цвета лайма. А лист спрятал в карман брюк. Элина шире расстегивает молнию и слышит, как вода перестает шуметь. Пальцы дрожат, когда она лихорадочно перебирает вещи Макса. Мозг мысленно отсчитывает оставшиеся секунды.

«Десять, девять, восемь…»

Элина задерживает дыхание.

«…четыре, три…»

Наконец ей попадаются те самые брюки, и она запускает пальцы в карман.

«…два, один!»

Дверь с громким щелчком раскрывается, и Элина выпрямляется, быстро затолкнув сумку ногой под кровать.

– Ты была права, – Макс полотенцем растирает волосы, – после душа будто становишься другим человеком.

– Женщина всегда права. – Элина улыбается, хотя голос предательски дрожит. За спиной она стискивает рукой смятый лист. – Ты не против, если я воспользуюсь твоим туалетом?

Парень пожимает плечами:

– Пожалуйста, только быстрее. Я есть хочу. – И он поворачивается к настенному зеркалу, чтобы поправить ежик на голове.

Элина быстро прошмыгивает в полную пара ванную и закрывается. Страх складывает ее пополам, и несколько секунд она тяжело дышит, как будто ее душили. Затем дрожащими пальцами разворачивает список.

Десять имен следуют под номерами друг за другом, но ей плевать на оставшиеся девять. Элина впивается в строку под номером три, которую зачем-то обвели красной ручкой:

3. Одинцова Элина Николаевна.

В области сердца разрастается щемящая боль, и Элина запихивает лист в сумочку. Нажимает на сливную кнопку бачка. Снова делает глубокий вздох, пытаясь побороть внезапное головокружение.

Теперь предостережение Макса обретает весомое доказательство. Неизвестно, по какой причине, но Цепешу действительно нужна она.

* * *

Три года назад

Солнце палит нещадно, будто Бог решил наказать всех людей разом за их грехи. Мама ревет так громко, что болит голова. Тошнит. В глаза словно насыпали вагон песка. Вместо священника нудную речь произносит хахаль мамы, ведь отпевать самоубийц запрещено. Он появился в их жизни совсем недавно, и до последнего Элина надеялась, что он исчезнет так же быстро, как и возник. Но вместо него исчезла Ливия. После «поцелуя» с поездом ее пришлось хоронить в закрытом гробу. Элина больше не увидит лица сестры. Никогда.

Элина смотрит на вырытую могилу и ждет, когда оттуда покажется дьявол. Она пыталась убедить маму кремировать Ливию и развеять ее прах в пустынном поле, чтобы сестре было легче добраться до рая, но, закоренелая в своих убеждениях, мать наотрез отказалась и снова упрекнула младшую дочь в глупости. Видимо, она и правда такая. Глупая, раз надеялась, что успеет схватить Ливию за руку, прежде чем та шагнет под поезд.

На похороны пришли одноклассники Ливии, учителя. Для них учебный год начался трауром. А Ливия навсегда осталась в прошлом. Тридцать первого августа. Конец лета – конец ее жизни.

Впервые за сегодня накатывает что-то напоминающее слезы, но не от горя, а от ярости. Он не пришел. Он довел ее до самоубийства, но не пришел провести в последний путь.

Бессонов

Элина обхватывает себя за плечи. Дрожь пробирает тело, и скупые слезы катятся по щекам. Удивительно, что они еще остались. Казалось, за три дня она выплакала все до капли. Но вот эта проклятая жидкость снова течет по ее лицу против воли, показывая всем, как она слаба.

Она не может расстаться с сестрой вот так, не попрощавшись. Это неправильно. Все неправильно. И то, что сестра лежит в закрытом гробу, как кость в горле. Они должны ее видеть, ведь Ливия прекрасна. Видеть, какую красоту погубил дьявол.

Перед глазами проносится вспышка – и Элина срывается с места. Подбегает к гробу и пытается сдвинуть крышку. Крики матери долетают до нее, словно прореженные сквозь густое сито. Обрывками, звуками. Бессмысленные. Медленно, очень медленно крышка гроба съезжает в сторону. Странно, что Элину до сих пор никто не остановил, так медленно все происходит.

Она задерживает дыхание. Сейчас увидит лицо Ливии, а та улыбнется и скажет: «Шутка! А ты поверила, моя маленькая правдолюбка?» Сейчас…

Элина слышит чей-то пронзительный крик. Мужские руки бесцеремонно сгребают ее в