Где рождается месть - Нана Рай

точнее, падает на стул и смотрит на экран смартфона. Чуть ли не со злостью кидает его на стол и делает несколько больших глотков чая.

– Хотела тебя растормошить. Что случилось? Ты сама не своя. – Элина присаживается на соседний табурет и берет конфету с тарелки. – Если ты поругалась с Бессоновым, то не переживай. Найдешь другого.

Ливия закусывает нижнюю губу, а взгляд пустой и потерянный. Да и вся она бледная, забитая, как человек, впервые попавший в больницу. Элина машет ладонью у нее перед глазами:

– Ау, Лив, ты вернешься на землю? Если от любви столько страданий, на фиг ее. Пойдем поедим мороженого? Лето же…

Та тускло улыбается:

– Ты сейчас говоришь как ребенок.

– Я и есть ребенок.

– Да, но ты родилась уже взрослой.

– Это уже нюансы, – хмыкает Элина.

Но Ливия не подхватывает ее улыбку. Рукой снова тянется к смартфону и бросает на экран отчаянный взгляд.

– Знаешь, я всегда думала: почему папа дал нам такие редкие имена, – вдруг произносит она. – Ливия и Элина. Разве должны девушки с такими прекрасными именами жить с матерью-одиночкой, вечно пропадающей на работе? Отец – незадавшийся писатель – спился. Ты страдаешь от убогого общества, которое завидует твоему уму. А я… – Ливия запинается. – Мне казалось, что у нас все впереди, что мы будем счастливы. Что нас обеих ждет великое будущее. – Она улыбается, но в глазах блестят слезы.

– Лив, ты меня пугаешь. – Элина напряженно смотрит на нее и не узнает. Куда подевалась ее спокойная, добрая сестра, которая всегда смотрела в будущее с надеждой?

– А потом я узнала, как переводятся наши имена, и поняла, что жестоко ошибалась. – Ливия не слышит ее. По щекам текут горестные слезы, и она со всхлипом вытирает их рукавом голубой водолазки. – Твое имя означает «светлая», «сияющая». Ты, моя милая сестра, добьешься в жизни большего. Ты будешь сиять, как звезда. За нас двоих. – Ливия хватает Элину за руки и прижимает их к губам.

– Лив! – Элина почти кричит. – Что за чушь ты несешь? Что значит «за нас двоих»?

– Потому что я совершила ошибку. Огромную ошибку, которую уже не исправить. И потому что мое имя с римского означает «черная», – мертвенным голосом шепчет Ливия.

Резкий сигнал СМС пронзает сгустившуюся на миг тишину, и сестра бросается к телефону. За мгновение ее лицо преображается, расцветает искренняя улыбка.

– Прости, моя правдолюбка, я побегу. Если не успею к приходу мамы, придумай что-нибудь. Скажи, что я улетела в космос, – смеется она.

Не проходит и минуты, как Элина остается на кухне одна с недопитым чаем. И даже атмосфера очищается, из нее исчезает невидимое напряжение. Но слова сестры прощальным звоном продолжают звучать в голове: за нас двоих…

Позже, ночью, Элина не может сомкнуть глаз. Она осторожно перелезает через спящую Ливию и берет с полки ее смартфон. Пытается разблокировать, но телефон просит ввести пароль.

Пароль! Когда он появился?

Ливия никогда ничего не скрывала. Раньше.

Элина тихо вздыхает, но тяжесть на душе не уходит. И кажется, уже не уйдет. Она испуганно вздрагивает, ощущая вибрацию в ладони, и замечает высветившееся на экране сообщение: «Я люблю тебя». Отправитель – Алексей Вронский.

Что ж, это вполне в духе Ливии – подписать Бессонова именем персонажа из любимой книги. Что-что, а «Анну Каренину» она читала уже раза три. Элина кладет телефон на место и прячется под одеялом. Она бы многое отдала, чтобы узнать правду. И избавиться наконец от чувства неотвратимо надвигающейся беды.

* * *

Дверь в номер с треском распахивается – и на пороге появляется Регина. Раскрасневшаяся, волосы прилипли к вискам, а на губах блуждает пьяная улыбка.

– Пишешь сидишь? – Она хохочет и тут же икает. – Ой. Последний коктейль был лишним.

– Не пишу, а читаю, как писать. – Элина закрывает ноутбук и потирает глаза. – Час ночи, я думала, вы уже не придете.

– Пф-ф, время детское! – Регина плюхается на свою кровать. – Мы бы пришли раньше, но никак не могли увести Мишель. Она накидалась в хлам, так что завтра мы ее вряд ли увидим. На девичник она тоже, видимо, не пойдет.

– И что за повод?

– Цепеш не протанцевал с ней и минуты. Что-то сказал и бросил одну. Представляешь, какое позорище? – Регина пытается шептать, но то и дело срывается на возбужденный писк и испуганно зажимает рот ладонями.

– Ух ты, – Элина встает и оправляет платье, – бедная Мишель. Недолго она летала в облаках. – Она даже не старается придать голосу хоть немного сочувствия.

«Я не похож на того, кто способен на такой поступок?»

«Похож. И самое интересное, ты даже в этом не раскаиваешься».

– Ага, не то слово. Козел!

Регина задумчиво смотрит на наряд Элины, затем зрачки расширяются, и она хлопает себя по коленям:

– Ты что, будешь на девичнике в этом?

– А в чем надо?

– В пижаме, конечно! Мы же гадать будем. – Регина резво подбегает к шкафу и начинает рыться в его недрах.

– У меня нет пижамы. Я сплю в длинной футболке, но у меня есть красивый халат…

– Не-не-не! – возмущается она и вытягивает из ящика две пижамы. Розовую кидает Элине, а голубую оставляет себе. – Будем с тобой близняшками, – хихикает она.

Элина разворачивает пижаму, на которой изображены слонята, и стонет:

– То ли ты слишком пьяная, то ли просто издеваешься надо мной.

– Все вместе, – самодовольно хмыкает Регина.

Элина замечает свое расплывчатое отражение в темном окне. Ночь будет долгой…

* * *

Валя с Лизой основательно подготовились к девичнику. Их номер превратился в настоящее пристанище ведьм. Они где-то раздобыли гирлянды, которые теперь мерцали на стене бледно-голубыми светлячками, соперничая с тусклым светом настенных бра. Кровати сдвинули вместе и накрыли плюшевым пледом. На тумбочках горят ароматические свечи, и комнату наполняет аромат ванили.

Лиза с цветастым платком на плечах сидит на кровати, по-турецки скрестив ноги, и лениво тасует карты. На узком лице с острыми скулами ни капли макияжа, темные глаза с тяжелыми веками делают ее похожей на грустного пса. Девушка перекидывает через плечо тонкую косу мышиного цвета и произносит неожиданно низким грудным голосом, каким обычно озвучивают рекламы на радио:

– Добро пожаловать в наше убежище, юные ведьмы!

Регина прыгает на кровать рядом с Ирой, которая переоделась в длинную белую сорочку с рюшами, и в предвкушении потирает руки:

– Чур, я первая!

– Так не пойдет. – Из-под кровати доносится глухой голос, и полная широколицая девушка с короткой стрижкой вылезает наружу. В ее руках бутылка колы. – Будем тянуть жребий. А где Мишель? – Она озадаченно чешет макушку, растрепав черные