Те самые Сейморы - Саванна Роуз

class="p1">Я не играла в аркадные игры с тех пор, как переехала сюда, хотя в пиццерии был вполне приличный зал.

Джулианна не одобряла аркадные игры. Мои родители, кстати, тоже. Что-то насчет того, что это бросает на них дурную тень, будто они не могут позволить себе купить мне личные консоли. Я полагала, что у Джулианны, вероятно, похожая проблема — внешность это все.

Игнор сильно ранил, и эта боль затуманила все остальные мои чувства. Мне потребовалось пять раундов в «Alien Blaster», чтобы разобраться с большей их частью.

Когда экран был основательно покрыт пикселизованной зеленой кровью пришельцев, я взяла перерыв.

Мне было больно от того, что наша дружба, единственная дружба, которую я поддерживала так долго, была настолько хрупкой, что простое следование своим путем было достаточным, чтобы она стала обращаться со мной как с врагом.

Я запрыгнула на мигающие танцевальные площадки и опустила монеты в щель.

Пропуск легкой атлетики не пошел на пользу моему настроению, но выбивание чечетки давало тот же физический результат. Может, тогда я смогу ясно мыслить, вместо того чтобы чувствовать все и сразу без возможности разобраться. Я отплясывала песню за песней, накручивая чертову серию. Концентрация, которую это требовало, оставляла мое подсознание наедине с моими проблемами. Все, что мне нужно было делать, — это смотреть, и прыгать, и слушать, и смотреть, и прыгать, и двигаться, и шагать.

Я промочила насквозь свою белую футболку, но мне было все равно. Между грязью и запахом из шкафчика футболке уже никогда не стать прежней. Я подумала о том, чтобы просто заменить ее, когда закончу в аркаде, и отправить эту на раннее упокоение в мусорный бак.

Может, так и сделаю.

Я еще не решила.

К тому времени, как пропустила три шага подряд и получила «игра окончена», я была без дыхания и полностью мокрой, но улыбалась. Я спрыгнула с платформы на подкошенные ноги, обернулась и оказалась лицом к лицу с… Руди.

Он прислонился к симулятору Мастера Чифа, наблюдая за мной со своим фирменным нечитаемым выражением. Если он здесь, значит, остальные, вероятно, тоже.

На мгновение мне пришло в голову, не приложила ли к этому руку Джулианна, но я решила, что это глупо. Не то чтобы это было ниже ее — подружиться с врагом, чтобы доказать мне что-то. Просто врагу, в данном случае, было плевать на Джулианну. Она не держала их под своим каблуком или своим законом.

Я огляделась, пытаясь заметить остальных парней Сейморов. К тому времени, как снова посмотрела туда, где стоял Руди, его уже не было.

Я несколько раз сильно моргнула, наполовину гадая, не показалось ли мне. Но едва эта мысль пришла, как пришел и его голос. Он разговаривал не со мной, но тот все равно звучал в моей голове, напоминая о той мягкой угрозе и хриплом извинении, что он выдал, выпуская меня из шкафчика. Я сглотнула и с трудом поймала следующее дыхание.

Внезапно закончив с аркадой, я пошла искать замену своей мягкой белой футболке. Однако я не могла сосредоточиться на шопинге. Я постоянно ловила себя на том, что ищу его, держась так, чтобы видеть всех вокруг.

Мне следовало просто подойти и поговорить с ним. Возможно, мне придется играть в дурацкие игры Джулианны с ней, но я не обязана быть мышью для чьего-либо еще кота.

Раздраженная собой и практически всеми остальными в моей жизни, я схватила серую футболку с вешалки, даже не глядя на нее, и направилась к кассе.

Закончив там, я прямиком направилась в туалет, где переоделась и выбросила свою белую футболку в мусорку. Знаю, это звучит расточительно, но поверьте, пятна и вонь из шкафчика никогда не отойдут. Ни за миллион лет.

Я натянула серую футболку через голову и проверила отражение — затем простонала. Я не заметила большую черную гитару, напечатанную на передней части футболки.

— Даже если Руди не сочтет это сигналом, Джулианна сочтет, — мрачно пробормотала я. Вспышка ярости заставила меня вызывающе отбросить волосы. — Ну и что с того? Кто вообще сказал ей так глубоко во все вчитываться? Руди не единственный, кто играет на гитаре.

Даже так, я знала, что у меня не хватит смелости надеть ее в школу. Более чем готовая положить конец этому дурацкому дню, я поспешила через торговый центр, не глядя ни на кого, впрыгнула в машину и отправилась домой. Когда я приехала, обнаружила родителей разговаривающими на заднем патио. Я бы вообще их не заметила, если бы они не оставили стеклянную дверь открытой.

Стараясь не попасть в их поле зрения, я вошла на кухню. Пропуск ужина заставил мой желудок рычать, как разъяренный Годзилла.

У меня не было ни терпения готовить нормальную еду, ни времени заказать что-то, поэтому я сделала себе сэндвич. Ожидание, пока подрумянится хлеб, и тишина, последовавшая за всем процессом намазывания майонеза и укладывания мяса, означали, что я слышала практически все, что говорили мои родители. Не то чтобы я подслушивала, я просто не могла не подслушать их.

— Уверена, это просто ее собственный вид творчества, — успокаивающе говорила мама. — Одни дети рисуют, другие играют музыку, она играет с деньгами.

— Нет, — холодно сказал папа. — Единственное, с чем она играет, — это я. Мы. Она знает, что мы уже проанализировали ее предыдущее поведение и нашли решения. Она задает нам загадку и бросает вызов решить ее, вместо того чтобы просто поговорить с нами.

— Хм. Возможно. Думаешь, это привлечение внимания?

— С чего бы? Она всегда может нам позвонить. Мы всегда для нее поднимаем трубку, не так ли? Если ей нужно больше индивидуального внимания, не следовало прогонять всех нянь. Она словно намеренно подрывает наш бизнес, Анджела. — Он щелкнул пальцами. — Вот что это! Именно это. Она тратит слишком много, чтобы доказать нам, что может, и возвращает все, что покупает, чтобы бросить нам в лицо, что может жить по средствам.

Последовала долгая пауза. Я озадаченно посмотрела на заднюю дверь.

— Объясни мне это, — мягко сказала мама.

Папа нетерпеливо фыркнул.

— Ты помнишь, когда она просила нас проводить больше времени дома? Ты помнишь, как мы указывали, что если она хочет продолжать тратить так, как тратит, мы должны работать, чтобы обеспечить ее деньгами для этого?

— Да, — неуверенно сказала мама. — Я не уверена…

— Она показывает нам, что, хотя у нее есть возможность потратить состояние, у нее также есть и рассудительность, чтобы проявлять сдержанность. Знаешь что, я уверен, эта нестабильная модель трат — просто уловка, чтобы удержать нас дома. Вот почему