Те самые Сейморы - Саванна Роуз

были в отъезде на этот раз? — спросила Джулианна с сочувственной улыбкой.

Я впервые за несколько дней легко вздохнула и улыбнулась. По крайней мере, некоторые вещи вернулись в норму, к черту этих бабочек.

ГЛАВА 15

К понедельнику мне почти удалось убедить себя, что мне лишь кажется будто во взгляде Руди есть что-то, кроме неприязни. В конце концов, мы находились по разные стороны баррикад в этой затяжной войне.

Мне также почти удалось убедить себя, что я слишком остро отреагировала на поведение Джулианны. У нее наверняка была веская причина для того, чтобы досаждать Сейморам. Она была слишком умна, чтобы просто так задирать парней вдвое крупнее себя без всякого повода.

Мне нужно было в это верить.

Мне нужно было, чтобы было нормально сохранить своих подруг, потому что глубоко в груди таилась боль, и она жгла мое сердце, словно раскаленные угли.

Оставшись наедине с собой, я не могла об этом забыть.

Не могла забыть, что у меня есть двое живых родителей, но я все равно была как сирота — не более чем эксперимент для тех, кто должен был любить меня безусловно.

Я понимала, что без Джулианны, Мэйси и Джоан правда о моем одиночестве и печали попросту сожрет меня заживо. А я не могла этого допустить.

Мама заметила бы это, папа захотел бы поговорить, и они оба включили бы свои дурацкие диктофоны, чтобы нажиться на несчастье ребенка, который служил лишь яркой иллюстрацией для их выступлений.

Итак, надежно похоронив свои сомнения, обиды и подозрения под покровом облегчения от примирения и эмоциональной поддержки, я вошла в школу под руку с Джулианной и Джоан. На мне даже была такая же майка, как у них, — мы все вместе выбрали их накануне.

Для Джулианны одинаковые майки были формой видимой солидарности, сообщающей миру, что мы вместе и с нами лучше не связываться.

— Ну, видишь? — торжествующе произнесла Джулианна. Она кивнула на учеников вокруг, которые без колебаний расступались перед нами. — Единый фронт вызывает уважение. Прямо как оцепление.

— Или как когда оба родителя читают тебе нотацию одновременно, — подмигнув, сказала Мэйси, кивая в мою сторону.

Я рассмеялась. Это было приятно.

Джулианна усмехнулась.

— Но признай, когда родители дышат тебе в затылок — это всё же лучше, чем вообще не иметь родителей.

— Ну, да, это так, — согласилась я, искоса взглянув на нее.

Ее комментарий прозвучал как нечто неуместное. Она поймала мой взгляд и едва заметно кивнула назад, через плечо.

По глупости я рискнула быстро оглянуться и тут же отшатнулась, пораженная. Руди и Брэдли шли на тот же урок, что и мы. Они находились не дальше, чем в трех шагах позади.

Все приятные чувства, вызванные возвращением подруг, мгновенно испарились, сменившись тошнотворной тяжестью в животе.

— По крайней мере, если родители читают тебе нотации, значит, им не все равно, вырастешь ты неандертальцем или нет, — сказала она, невинно прикрыв глаза.

— Я почти уверена, что никто не хочет, чтобы его ребенок вырос неандертальцем, — смущенно пробормотала я.

Она громко рассмеялась.

— Скажи это тем, кто родил Сейморов.

Черт, черт, черт.

Они еще сегодня ничего не сделали, а Джулианна уже вовсю их поливала грязью.

Я была почти готова простить им ту историю со шкафчиком — особенно учитывая, что двое старших не имели к этому отношения.

— Почему мы снова говорим о них? — спросила Джоан.

Я готова была ее расцеловать, и это при том, что девушки меня вообще не привлекают.

— Потому что нужно всегда быть начеку, когда рядом хищники, — многозначительно изрекла Мэйси. — Это необходимо.

— Вижу, календарь «Слово дня» не пропадает даром, — поддразнила ее Джулианна.

Мэйси пожала плечами.

— Когда твой папа — безнадежный ботаник, учишься любить странные вещи, — беззаботно ответила она.

На том уроке Сейморы уселись не позади нас, а заняли задний угол, подальше от нас. Руди даже не взглянул в нашу сторону. Брэдли бросил на нас один долгий, холодный взгляд и после делал вид, что нас не существует.

Джулианна ухмыльнулась.

— Видите? Победа, — сказала она достаточно громко, чтобы ее услышали.

— Ура, победа, — в моем голосе явно проскальзывало беспокойство.

Победа — это, конечно, здорово, но если они меняют тактику, я не сомневалась, что за этим кроется подготовка контратаки.

По мере того как урок тянулся, мое беспокойство по поводу планов Сейморов стало утихать. К своему удивлению, я поймала себя на том, что мне не хватает привычного давления ног Руди на перекладину моего стула. Думаю, в тихой неприязни есть своя интимность.

Я изо всех сил старалась игнорировать это иррациональное чувство. В моей жизни и так хватало неприязни, не нужно было искать ее дополнительно.

Но когда я взглянула на Руди, на его лице я увидела не неприязнь. Он выглядел просто… уставшим. Поникшим.

Я задумалась о том, как отчаянно мне самой нужно было подтверждение, что мои родители ужасны (или по крайней мере неидеальны и сводят с ума), и представила, что бы я почувствовала, если бы кто-то другой говорил о них такие вещи, а не я. Мне казалось, что это не особо бы меня задело, но я не была уверена — до сих пор все вокруг твердили, как же мне повезло с такими родителями.

В конце концов, они буквально написали книгу о воспитании детей. И о ландшафтном дизайне, и о борьбе со стрессом на работе, и об управлении большими коллективами… ну, у моих родителей было много специализаций, и по каждой из них они написали книгу.

Звонок прервал мои мысли, и я потянулась под стул за сумкой. Ее там не было. Я заглянула под стул Джоан — и там тоже.

— Кеннеди, ты не переставляла мою сумку? — спросила Мэйси.

— Я как раз хотела спросить тебя о том же, Мэйси, — нахмурилась Джулианна.

Я покачала головой.

— Моей тоже нет.

— И моей тоже, — пропищала Джоан, и в ее голосе слышалась паника. — У меня там целое чертово эссе!

Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Брэдли и Руди выскакивают за дверь, нагруженные нашими рюкзаками. Я была готова позволить им уйти — решила, что они заслужили эту маленькую победу, — но Мэйси тоже их заметила.

— Эй! Верните наши вещи!

Мэйси бросилась за ними, не договорив, но на каблуках и в узкой юбке ее бег был больше похож на шарканье улитки.

Поняв, что так она никуда не добежит, она беспомощно посмотрела на меня.

Джоан так сильно вцепилась мне