Те самые Сейморы - Саванна Роуз

class="p1">— Почему она так переживает? — спросила я. — До такой степени, что травит братьев Эрика, я хочу сказать. Даже если Эрик виновен в смерти Сабрины, вряд ли они могли быть к этому причастны.

Джоан вздохнула и принялась переставлять миниатюры для сказочного садика на стенде.

— Они были очень близки с Сабриной. Джулианна всегда, всегда хотела братьев и сестер, но ее мать наотрез отказалась рожать больше одного ребенка.

— Почему? — спросила я, потому что Джоан сделала многозначительную паузу, как бывает, когда хочешь рассказать больше, но ждешь вопроса.

Джоан посмотрела на меня с притворной грустью и снова оглянулась через плечо, прежде чем понизить голос до шепота.

— Она говорит, что дети не стоят того, чтобы исправлять ущерб, который они наносят. И она говорила не о доме. Подтяжки живота и все такое, я полагаю. Черт, ты видела Натали, так что прекрасно понимаешь, о чем я.

Видела. И понимала. Уколы гиалуронки в губы миссис Фишер были притчей во языцех в школе в прошлом году, а годом ранее все обсуждали ее новую грудь. А насчет ее ягодиц еще не было ясно — двухчасовые занятия в спортзале или руки пластического хирурга из Далласа. Я бы поставила на Даллас, потому что не могла представить Натали Фишер, добровольно истязающей себя в поту.

— Так что, Джулианна очень сильно привязалась к Сабрине. Она была всего на семь лет старше Джулианны, кажется. На семь или восемь. И ее мать работала на семью еще до рождения девочки, так что Сабрина была как бы постоянной частью жизни Джулианны с самого начала. Когда она умерла, Джулианна сказала, что это как потерять сестру.

Я услышала зависть в голосе Джоан, когда она произнесла слово «сестра».

— А ты хотела бы иметь братьев или сестер? — спросила я.

Она покачала головой.

— Я бы не пожелала своей матери еще одного ребенка. — Она улыбнулась, с запоздалой попыткой превратить это в шутку, но затем сдалась и пожала плечами. — Моя мама в принципе нормальная, я так думаю, но я дожила до более-менее сознательного возраста только благодаря бабушке, которая переезжала к нам всякий раз, когда мама была «между жильцами». Мужья, бойфренды, не важно. Она никогда не выбирала откровенных уродов, но никогда не выбирала и тех, кто понимал ее, — во всяком случае, до Логана. — Ее голос потеплел, когда она произнесла имя отчима, и я удивленно на нее посмотрела.

— Он тебе нравится? Или он тебе нравится? — спросила я, с акцентом, приподняв бровь.

Она бросила на меня насмешливый взгляд.

— Рост метр шестьдесят два, лысеет, и носит свое пивное брюхо, как главное достояние. Он теплый, обнимашки-целовашки, и он смешит мою маму. Он мне нравится, но не вот так — фу. — Она пожала плечами, а затем на ее губах расплылось кокетливое подобие улыбки. — Но, честно говоря, я не гнушаюсь влюбляться в парней моей мамы… иногда. Особенно если они кубинские модели нижнего белья, которые всего на пять лет старше меня. — Она на минуту ушла в себя, помечтав. Я рассмеялась, и она встряхнула головой, ухмыляясь.

— Но только не Логан.

Она покачала головой.

— Нет, я люблю Логана как отца. Я просто хотела бы, чтобы он не потакал ей так сильно, понимаешь? Он готов горы свернуть, чтобы дать ей все, чего она захочет, даже если это «что-то» — не то, что ей на самом деле нужно.

— Это дерьмово, — сочувственно сказала я. — Может, ты могла бы подсунуть ей противозачаточные по-тихому. — Я говорила не совсем серьезно, но по ее виду было ясно, что она всерьез над этим задумалась. Я указала на кормушки для колибри, пытаясь отвлечь ее, пока она не созрела для поистине коварного плана по предотвращению беременности своей матери. — Красные или желтые? — спросила я.

— Желтые, — твердо сказала она, и я положила одну в тележку.

— Так… Джулианна была в каком классе, когда все это случилось? Четвертом? Те Сейморы, которых мы знаем, уже тогда были в городе?

Она покачала головой.

— Брэдли появился год спустя, кажется, в пятом классе. Я никогда не забуду выражение лица Джулианны, когда учитель в первый день проводил перекличку — как только она произнесла: «Сеймор», Джулианна побелела, как полотно. Я подумала, что она упадет в обморок, но, слава богу, нет. Правда, она приперла его к стене на игровой площадке и потребовала, чтобы он сказал, где, черт возьми, Эрик, и когда он собирается ответить за свои преступления.

У меня упало сердце. Как ни крути, а все больше походило на то, что кампанию по травле начала именно Джулианна. Не то чтобы у нее не было причин. Если бы кого-то из моих близких убили… Я не уверена, где бы я остановилась в поисках правды. И все же, зная историю мальчиков Сейморов — что они приемные и все такое — было трудно принять, что их действительно стоит винить в том, что случилось с Сабриной. Особенно если их еще не было в городе, когда она умерла.

— И как Брэдли отреагировал? — спросила я, направляясь к декоративной плитке.

— Не знаю наверняка, я не видела всего. Не очень хорошо, полагаю, раз ей удалось убедить весь класс делать вид, что его не существует, до конца года.

Я поморщилась.

— Больно. Должно быть, он тяжело это пережил. Я училась в довольно большой школе в пятом классе, так что все были в той или иной степени анонимны друг для друга, и то было непросто. Не могу представить, каково это — быть в полном игноре целый год в таком маленьком городке.

Джоан пожала плечами.

— Не думаю, что это его сильно задело, ой, возьми зеленые! Он оставался дружелюбным и все такое. Но эта стена отчуждения сохранялась, вплоть до седьмого класса. После этого разные классы и то, что он был крупнее всех и начал раскачиваться, дали ему преимущество. Джулианне это очень не понравилось.

Я уставилась на нее.

— Ты хочешь сказать, что она изолировала его на целых два года? Он же был ребенком!

— Как и она, — нахмурилась Джоан. — Кеннеди, ты же не симпатизируешь Сейморам? Джулианна тебе голову оторвет.

Я покачала головой.

— Я просто не понимаю. Если он не отвечал, зачем она продолжала?

— Потому что он твердил всем, кто был готов его слушать, что она не права, что Эрик невиновен, что Эрик собирался стать детективом, когда вырастет, чтобы найти настоящего убийцу, и говорил, что поможет ему, как только сам подрастет. — Джоан бросила на меня взгляд, от которого я едва не поморщилась. — Джулианна не любит, когда