Те самые Сейморы - Саванна Роуз

он вздохнул: — Иди сюда, Кенни, обними старика. Ты же знаешь, я становлюсь вредным, когда приходится срочно менять планы.

Я позволила ему обнять себя.

— Когда вернемся, сыграем в мини-гольф. Я, ты и мама. Втроем, — пообещал он. — Прямо как раньше, после каждого тура. Помнишь?

— Помню, — выдохнула я.

Горло сжалось, и я боялась сказать что-то еще, слезы, которых он не заслуживал, подступали слишком близко.

Мне не хватало того времени, когда я была их приоритетом. Оно длилось так недолго. Черт, мы в последний раз играли в мини-гольф, когда клюшки были почти моего роста.

— Хорошо, — сказал он резким, деловым тоном, дав понять, что момент ностальгии окончен. — У нас десять минут, чтобы выехать. Люблю тебя. Веди себя хорошо. И не спали дом.

По крайней мере, он не сказал «не перекапывай двор».

Я старалась не мешать последним сборам, а потом помахала им с порога, когда автобус тронулся. Я так и не сказала им про двор. Пусть будут удивлены, когда вернутся, правда? Они даже не увидят ничего в выписке по карте — я заплатила за всё наличными.

Мысль об их реакции подняла мне настроение и разожгла что-то безрассудное в душе, даже когда я смотрела, как они снова исчезают вдали.

ГЛАВА 18

— Боже мой, Кеннеди, я же говорила тебе выбросить эти ужасные обноски из комиссионки?

Джулианна смотрела на меня в шоке, пока я подходила к школе в ярко-оранжевых клешах с Микки Маусом, которые нашла на стойке с винтажом еще в Калифорнии, в восьмом классе.

Тогда они были мне слишком длинны и велики в бедрах, но я все равно их оставила — и сейчас была рада этому. Теперь они сидели на мне просто идеально.

Высокая талия подчеркивала бедра и ягодицы, стразы на поясе сверкали, как пирсинг пупка, а цвет был достаточно ярким, чтобы оттенить легкий загар на моей коже. Я сочетала их с матросской тельняшкой с открытыми плечами и потратила уйму времени, разглядывая получившийся эффект в зеркале.

— Ты мне много чего говорила, — ответила я, переняв небрежные интонации Мэйси. — Они мне нравятся, и я им нравлюсь. Отстань.

Она сузила на меня глаза, но тут ее внимание привлекло что-то позади меня.

— О, смотри, а вот и другие уродливые обноски.

Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, о ком она. Для торжества зла достаточно, чтобы порядочные девушки в ярко-оранжевых штанах ничего не делали… или как там у Бёрка.

— Кстати, о вещах, от которых тебе стоит отстать — это как раз на первом месте, — сказала я.

Я была рада своим фиолетовым солнцезащитным очкам. Говорить такое было легче, когда она не могла поймать мой прямой взгляд. Но хотя мне было легче это говорить, Джулианне это пришлось не по вкусу.

Она приподняла бровь и понизила голос.

— Что ты сказала?

Я пожала плечами, цепляясь за ту крупицу храбрости, с которой подошла к школе.

— Говорю, что это уже приелось. Мне кажется, есть куда более интересные темы, кроме твоей ненависти к братьям Сеймор. Ну не знаю… скорость высыхания краски или жизненный цикл плодовой мушки.

Я никогда не видела ее настолько онемевшей. Это было приятно.

После того дерьма, что устроили мои родители, свалив из города, я была не в лучшем настроении, хоть мой наряд и поднял мне немного дух.

Так что, как бы глупо это ни было, я решила, что не буду паинькой. Плюс, мне и правда осточертело это вечное придирательство к Сейморам.

Последствия, конечно, будут, но я жила не в прошлом и не в будущем, а последствия эти будут не сиюминутными. О них можно будет подумать в другой раз. Не сейчас.

Я прошла мимо Джулианны и направилась в школу, нарушив привычный порядок вещей, и потащила свою задницу на урок. Возможно, я и вела себя безрассудно, но я не была настолько глупа, чтобы оставаться и ждать, пока она придумает колкий ответ.

Когда она наконец появилась в классе, на ее лице сияла торжествующая улыбка, которая должна была бы меня насторожить. Но я снова отнесла ее ответные меры к разряду «разберемся позже». У нее никак не получилось бы проучить меня до обеда.

Спустя несколько минут в класс вместе вошли Руди и Брэдли, и тут же все присутствующие начали кашлять.

От них исходил едкий, ядовитый запах, показавшийся мне почти знакомым, словно на них одновременно выпрыснули каждый мужской парфюм, известный человечеству, причем сделал это скунс с острым приступом гастроэнтерита.

— Какого черта, парни? — прохрипел Фрэнкс. Он швырнул им пару пропусков в коридор с другого конца комнаты. — Знаете что? Я даже не хочу это знать. Разберитесь с этим, пока кого-нибудь не прикончили.

Они подхватили пропуска, но прежде чем уйти, впились в меня парой смертоносных взглядов.

После того как они вышли из класса, унося с собой основную часть зловония, Джулианна сияюще улыбнулась мне.

— С подачи Кеннеди, я им сказала.

Я покачала головой.

— Какого черта? Зачем?

Ее ухмылка стала злобной, как у змеи, пожирающей свою жертву.

— Потому что ты в этом участвуешь, Кеннеди, хочешь ты того или нет. Пора взрослеть и перестать тянуть резину. Они — плохие новости, и все это знают. Сочувствие врагу — вернейший путь к погибели.

Верно, но от чьей именно руки?

Я несколько секунд изучала ее лицо, пока Фрэнкс открывал все окна и включал вентиляторы. Ему повезло, что это был урок химии во второй половине дня, и оттуда вполне могли доноситься самые едкие запахи.

Даже с вентиляторами мне казалось, что я никогда не выветрю из носа призраков того смрада. По крайней мере, очень нескоро.

За обедом я не видела ни одного из Сейморов, и это должно было бы меня радовать, но у меня закралось подозрение, что они все вместе замышляют ужасную месть именно для меня.

Я подумала попытаться убедить их, что на самом деле не имела никакого отношения в вонючей бомбе, но не верила, что они мне поверят, даже если подпустят достаточно близко, чтобы поговорить.

Руди и Брэдли вновь появились как раз к испанскому, причем волшебным образом раздобыли откуда-то новую одежду. От них пахло обычным мылом из душевых в раздевалке, что было заметным улучшением.

Волосы Руди были все еще влажными и живописно спадали на одну сторону лица. Мне нравился этот эффект — словно легкая отсылка к эмо-культуре. Это ему шло. Настолько, что я не могла отвести от него взгляд.