Прихоть - Асти Брамс

задрожала в оргазме. Он дал мне насладиться каждой секундой удовольствия, после чего вышел и бережно вынес из душевой.

Мы вернулись в спальню, но прежде, Кирилл заботливо обернул меня в полотенце. Он лег со мной на кровать, немного распахнул от прикрытия и вошел снова одним плавным, тягучим движением, от которого я выгнулась дугой.

Мужчина двигался неторопливо. Глубоко, размеренно, перекатываясь бёдрами так, что каждый толчок отзывался у меня тянущей сладостью внизу живота. Его лицо нависало близко над моим, капельки с его волос падали мне на щеки. Я убрала эти мокрые прядки со лба, провела пальцами по виску Кирилла, по скуле, обвела линию подбородка...

Замедлившись, он перехватил мою ладонь и поцеловал в самую серединку, подарив еще одну грань удовольствия. Простой жест, но такой интимный, близкий.

Удовольствие нарастало волнами. Я чувствовала его всем телом: животом, грудью, кончиками пальцев, которые впивались в предплечья Стахова. Оно поднималось изнутри, как тёплая тёмная вода, заполняя каждую клетку…

– Смотри на меня, – вдруг услышала низкое.

Тут же послушно распахнула веки и столкнулась со взглядом Кирилла – в упор. Лицо напряжённое, на скулах тени, челюсть стиснута. Но его глаза горели пламенем неистового возбуждения.

Волна внутри меня быстро превратилась в цунами. Мощные толчки, властный взгляд сверху, жесткое дыхание над моим лицом… Я кончила, не прерывая зрительного контакта. С несдержанным всхлипом, и протяжным стоном, ощущая как влагалище сжимается вокруг члена, как током пронзает каждую клеточку…

Кирилл почувствовал – дёрнулся, вбился в меня глубже, жёстче, и через несколько толчков кончил сам. Я буквально ощутила горячую тяжёлую пульсацию глубоко внутри. И блаженно улыбнулась, хотя мужские пальцы вжимались в мою кожу до боли.

Он вышел медленно и осторожно. Я тут же вздрогнула от остроты ощущений, но Кирилл продолжил придавливать меня бедрами между ног. Его губы невесомо коснулись моих, а горячая ладонь заскользила по изгибу талии, животу, поднялась к груди… Словно он успокаивал мое тело, которое все еще нуждалось во внимании, или наслаждался тактильностью.

Убрав прядку с моей щеки, мужчина провёл большим пальцем по нижней губе.

– Ты – невероятная… – прохрипел задумчиво. – Когда-то я увидел тебя в первый раз и уже знал это.

Дыхание перехватило. Я с растерянностью уставилась на Стахова, который произнёс это признание так, будто констатировал факт.

– Я бы никогда не подумала, – произнесла честно, невольно возвращаясь мыслями к совместным ужинам в доме Захара. – Мне казалось, я тебя раздражаю…

Губы Кирилла растянулись в обаятельной улыбке, он наклонился к моему уху.

– Меня раздражало только то, что такая роскошная женщина досталось такому редкому ублюдку.

– И ты нашел оригинальный способ исправить несправедливость, – не удержалась я от колкого замечания.

Его глаза вновь оказались напротив моих.

– На войне все средства хороши, Мия. Хотя тогда я не до конца осознавал масштабы своих планов…

Я медленно отвела взгляд. Тяжесть Кирилла становилась слишком ощутимой, а от эйфории уже не осталось следа.

Он повернул мое лицо, будто мгновенно уловил перемену.

– Тебе нечего бояться. Слышишь? – серьезно сказал. – Если ты еще не поняла – я влюблен в тебя не меньше, чем ты в меня.

Я обомлело застыла. А Стахов рывком поднялся и направился в ванную, оставляя меня переваривать услышанное.

Глава 19

Глава 19

Вернувшись после душа, Кирилл перехватил мой пристальный взгляд. Но ничего не сказал. Слегка сжал губы и завалился на кровать, притянув меня в объятия, как мальчишка любимую плюшевую игрушку.

– Спокойной ночи, – прохрипел в мои волосы.

Я тихо улыбнулась.

– Мне вообще-то помыться нужно, – резонно заметила.

– Не нужно.

Чтобы наверняка, мужчина притянул одеяло, которое заботливо накинул на меня. Громко вздохнув, я блаженно закрыла глаза. В теле томилась такая лень, что не стала настаивать и уснула практически моментально…

Казалось, я спала очень крепко, однако проснулась рано утром от тихого звука. Едва уловимого шороха ткани и мягкого звона пряжки ремня. Кирилл всегда собирался на работу почти бесшумно, но сегодня я словно интуитивно отреагировала и не хотела пропустить его уход.

Он стоял у кресла спиной ко мне в одних тёмных брюках с ремнём в руках. Белая рубашка лежала на подлокотнике, ждала очереди. Утренний свет падал на его спину, очерчивая рельеф мышц, широкие плечи и длинную линию позвоночника. На левой лопатке я разглядела след от моих ногтей. На рёбрах справа – ещё один. Смотрела на эти отметины и чувствовала, как по телу разливаются приятные отголоски вчерашнего удовольствия…

Мышцы немного ныли, но это была не болезненная ломота последних дней, а память ночи, впечатавшаяся в каждый сантиметр моей кожи. Бёдра, поясница, шея, запястья – всё помнило хватку мужских рук, силу его тела… Живот хранил фантомное ощущение наполненности, от которого хотелось зажмуриться и не шевелиться.

Кирилл продел ремень, потянулся за рубашкой и замер, задержав на мне взгляд.

– Спи, – велел он низким голосом с теплой улыбкой. – Рано ещё.

Улыбнувшись в ответ, я сладко потянулась. Медленно, со вкусом, позволяя одеялу сползти с груди, соски которой начали призывно твердеть.

– Я – выспалась, – сообщила сипловатым голосом. – За последние четыре дня – более чем достаточно…

Кирилл свел брови. Надел рубашку и принялся сноровисто застегивать пуговицы.

– Тебе нужно отдыхать.

– Мне нужно чем-то заняться, – настоятельно возразила я. Перевернулась на живот, подпёрла подбородок ладонями и посмотрела на него снизу вверх. – Я и так провалялась целую вечность… А сегодня, наконец, чувствую себя хорошо.

Он метнул на меня озадаченный взгляд. Заправил рубашку и открыл отсек в тумбочке, где находилась коллекция часов.

– Хочу закончить веранду, – воодушевленно поделилась я. – Мы с тобой так и не договорили по поводу мебели! У меня появились кое-какие идеи…

– Мия.

Я растерянно прервалась, уловил странные нотки в голосе Кирилла.