Прихоть - Асти Брамс

Я не торопилась отвечать.

Молчание тянулось. Секунду. Две. Пять. И я буквально видела, как с каждой секундой тишины в серых глазах Кирилла что-то меняется. Уверенность дрогнула, сталь на мгновение треснула. В глубине его взгляда мелькнул укол сомнения. Впервые.

И именно это, а не давление свёкра, почему-то решило всё. Я перевела взгляд на мужчину, и раскрыла напряжённые, сухие губы:

– Мне нужно несколько минут, чтобы собраться.

Лицо Аркадия Викторовича мгновенно окрасило удовлетворение.

А Кирилл...

Никогда не видела его таким. Он буквально окаменел. Лицо застыло, взгляд впился в упор, насквозь, до самого моего позвоночника. Будто он впервые увидел меня и не узнавал.

Я заставила себя не реагировать и не отвести глаз слишком быстро. Развернулась, направилась к лестнице, но Кирилл молниеносно оказался рядом. Его рука цепко и безоговорочно сомкнулась на моём локте. Он наклонился близко, давая мне услышать, как сбито его дыхание.

– Что ты делаешь? – тихо и строго спросил.

Я не позволила зрительному контакту длиться дольше секунды. Намеренно отстранилась на полшага, насколько позволила его хватка.

– Я – принимаю решение, – ответила сдержанно. – И ты не можешь запретить мне делать выбор, Кирилл.

Я попыталась высвободить руку, но его пальцы только сжались крепче.

– Я не знаю, что тобой движет, но такие решения нужно прежде обдумать! – Он говорил сквозь стиснутые зубы, явно с трудом контролируя себя. – К тому же ты ещё не до конца выздоровела...

– Мне не нужно ничего обдумывать, – возразила я без уступок, но ровно. – И не стоит переживать о моём здоровье – я не маленькая.

Что-то треснуло в нем. Не снаружи, изнутри, буквально со звуком. Решимость, которая держала его весь вечер, вся эта броня из стали и контроля, на моих глазах начала сыпаться. Стахов смотрел на меня так, будто пытался прочесть ответ, которого я не давала. Будто ждал, что я моргну, отступлю, скажу: «я не всерьез…»

Но я молчала.

Сердце сжалось, горло перехватило. Я была хладнокровна лишь снаружи, и это стоило мне всех сил, которые остались.

– Прекрати этот фарс, Стахов! – победный голос Аркадия прилетел из-за спины Кирилла. – Она сказала тебе о своём решении!

Пальцы на моём локте дрогнули и разжались. Кирилл отпустил. Отступил, давая мне продолжить путь, который я выбрала.

Лестниц. Спальня. Свет. Шкаф.

Руки работали сами, будто принадлежали кому-то другому. Платье. Первое, что попалось под руку. Тёплые колготки. Пальто. Я не думала, не сравнивала – хватала, натягивала, застёгивала – механически, как робот.

Пальцы не слушались на пуговицах. Изнутри что-то настойчиво рвалось наружу. Слёзы подкатывали к горлу горячей волной, стояли где-то за глазами, давили, жгли, но я стискивала зубы. Не сейчас. Не здесь…

Единственное, что диктовал внутренний радар: ты поступаешь правильно. Не потому что хочешь уйти от этого мужчины, а потому что хочешь выйти из-под его влияния. Вообще из-под чужого контроля... Тебя слишком долго дёргали в разные стороны как куклу. Захар. Кирилл. Теперь свёкор. И ни один из них ни разу не спросил, чего хочешь ты на самом деле.

Я застегнула пальто. Провела ладонью по волосам, не посмотрела в зеркало и вышла.

Кирилл стоял там же, где закончился наш непростой короткий диалог. Руки в карманах, плечи каменные, взгляд направлен на меня как прицел. Я старалась смотреть себе под ноги или прямо перед собой. Слишком тяжело… Понимала, что вся эта выстроенная за минуты конструкция из решимости и адреналина рухнет, если встречусь с его глазами. И я в конце концов сдамся.

Каждый шаг был напряжён и вымерен. Я дышала через раз, считая ступени, считая плитки на полу, считая что угодно, лишь бы не думать.

Подошла к свёкру. Остановилась.

– Я готова, – тихо произнесла.

Аркадий по-деловому кивнул, уверенно подхватил меня под локоть, так, будто я предмет, который наконец вернули законному владельцу и направился к парадной двери.

Мы вышли на крыльцо. Я судорожно вдохнула холодный вечерний воздух и почувствовала, как внутри всё сжалось в один раскалённый узел. Я уходила, не оборачиваясь. Но сердце уже трещало по швам...

Быть смелой и решительной вовсе не легко. Это не так как в фильмах, где героиня красиво уходит в закат с музыкой за кадром. Это как: ватные ноги, ледяные пальцы, прикушенная до крови губа и отчаянная, судорожная попытка не развалиться на части прямо здесь, прямо сейчас, на глазах у человека, который считает, что выиграл.

Я прекрасно понимала, что нахожусь в состоянии адреналиновой анестезии. Что потом мне будет очень больно. Что потом накроет с головой и я, возможно, пожалею о каждом шаге, который делаю сейчас.

Но у меня имелась цель. И я хваталась за неё как за стержень, как за единственный ориентир в кромешной темноте.

Машина бизнес-класса ждала за воротами. Чёрная, длинная, с тонированными стёклами. Водитель в строгом костюме молча открыл заднюю дверь пассажирского сиденья. Аркадий усадил меня, обошёл автомобиль и устроился рядом.

– Мы всё уладим, – властно озвучил мужчина, давая отмашку трогаться. – Ты все сделала правильно.

Я не ответила.

Подняла взгляд и посмотрела на ворота резиденции через стекло. Они начали медленно уплывать, обозначая завершение и начало пути, который я выбрала.

Машина плавно катилась по вечернему шоссе, а напряжение в моей груди только нарастало, как перед штормом. Я молча отпускала то, что произошло в доме Кирилла – это тяжелое неожиданное прощание, и собирала ресурсы для гораздо более серьезного шага. Смесь злости и решимости, словно огонь распаляла каждый мой вдох.

Тем временем Аркадий Викторович с кем-то говорил по телефону. Его голос был ровным, уверенным, деловым. Ни капли подозрения или напряжения, будто для свекра всё, что произошло, являлось всего лишь пустяком, который можно обойти и забыть. И то, что дальше будет – тоже. Все уже решено. Все в этом мире можно решить одной его властью.

В какой-то момент я посмотрела прямо на мужчину. Наклонилась к консоли и без сомнений