Прихоть - Асти Брамс

Рядом больше не былоего … Ни присутствия, ни покровительства.

Я осталась без той невидимой защиты, которой все это время, оказывается, пренебрегала. Буквально физически ощутила, какой зыбкой стала почва под ногами. И вдруг очень ясно поняла, что подсознательно опиралась на Кирилла сильнее, чем готова была признать.

Я медленно вдохнула и посмотрела в окно.

Машины на перекрестках, редкие пешеходы, серые фасады домов, ленты дорог, светофоры, случайные вывески… Тоска начала подбираться где-то на краю сознания, пока еще не обрушиваясь целиком, но уже цепляя душу острыми когтями. Я не позволяла ей завладеть мной полностью. Пока – нет. Я была слишком сосредоточена на дороге, на собственном дыхании, на том, чтобы не показать лишнего волнения. Но где-то внутри уже поднималось неприятное, глухое предчувствие: это только начало.

Автомобиль ехал все дальше, меняя районы, сворачивая на менее оживленные улицы, пока наконец я не поняла, что мы приближаемся к окраине города. Отель, куда меня привезли, стоял в стороне от оживленных дорог – большой, не новый, но ухоженный.

Машина остановилась у входа, и охранник вышел, чтобы открыть мне дверь. Я выбралась из салона, и задержала взгляд на фасаде здания, словно пытаясь понять, почему именно сюда. Никто ничего объяснять мне явно не собирался.

Внутри отель был отделан в уютном классическом стиле и оказался почти безлюдным. За стойкой просторного холла стояла молоденькая девушка- администратор, которая посмотрела на меня с вежливой, но совершенно отстраненной улыбкой. Так смотрят на очередного гостя, о прибытии которого сообщили заранее.

Охранник сопровождал меня везде, как конвоир. Не тащил силой, не держал под локоть, но все складывалось так, чтобы я прочувствовала ограничения нутром.

Мы поднялись на второй этаж, и мужчина открыл одну из дверей ключом, который выдала администратор. Это был просторный однокомнатный номер с ванной, широкой двуспальной кроватью, креслом у окна и небольшим письменным столом. Охранник внес мой чемодан внутрь, поставил его у стены и повернулся ко мне.

Я стояла у двери, не решаясь сделать лишний шаг от порога. Настороженность не отпускала.

– Не покидайте номер, – холодно-вежливо велел он. – Завтра с вами свяжутся.

Я медленно кивнула.

Мужчина вышел, и за ним тихо, но отчетливо закрылась дверь. Щелчка замка не было – меня не запирали. И все же в тишине номера я остро ощутила, что нахожусь внутри чьего-то контроля.

Аркадий Викторович был крупным, серьезным бизнесменом. Человеком, который привык все просчитывать, всем управлять и никогда не терять инициативу. И по тому, как меня сюда привезли, по тому, как сопровождали, я уже понимала: в его голове, вероятно, созрел какой-то план…

От этого становилось не по себе. Я очень надеялась, что план свекра не окажется негативным для меня.

Взгляд медленно прошелся по стенам номера. В этой тишине я вдруг почувствовала себя еще более беззащитной, чем в машине. Постояв несколько мгновений неподвижно, подошла к кровати и, не снимая пальто, устало опустилась на край.

Матрас мягко прогнулся. Я просто села, уставилась в пространство, и больше не смогла заставить себя сдвинуться.

Сначала в голове было пусто. Совсем. Потом мысли начали проявляться, будто издалека. Словно кинопленка, но которую начало постепенно отматывать назад: дорога сюда, затем, как я сорвалась на Захара, как выместила на нем все, что кипело внутри. Как собирала вещи, не позволяя себе думать слишком долго, как старалась держаться уверенно, разговаривая со свекром в машине, будто у меня еще оставались силы спорить с ним на равных. Как он выводил меня из дома Кирилла… И как мужчина смотрел на меня в тот момент.

Даже теперь я отчетливо видела этот взгляд.

В груди обожгло, а где-то глубоко внутри, в животе – разлилась тупая, ноющая боль. Я не заметила, насколько сильно меня задели его слова:

«Что ты делаешь?»

Вопрос не был громким или драматичным. Но в нем звучало слишком многое – недоумение, осуждение, попытка остановить меня, и, возможно, что-то еще… чему я тогда не смогла дать название.

Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, как на меня разом обрушивается все, чего до сих пор не хотела признавать. Не просто усталость, страх или обида.

Нехватка.

Его присутствия…

Как воздуха.

Как чего-то, без чего телу становится трудно жить, а душе – трудно существовать.

Это ощущение ударило так внезапно, что я невольно прижала ладонь к солнечному сплетению, будто могла физически удержать расползающуюся внутри боль. Она была тяжелой, жалящей. Такой, от которой хочется сжаться в комок и исчезнуть хоть на минуту, чтобы не чувствовать, как пустеет внутри. И вместе с этой болью поднялось еще много граней эмоций… Вина, растерянность, сожаление, глухая тоска.

Я не просто привыкла к Кириллу. Я влюбилась в него по-настоящему. Он успел забраться куда-то очень глубоко... Туда, куда не проникают случайные люди. Туда, где потом уже невозможно ничего вырвать без крови.

По щекам начали тихо стекать слезы. Я не утирала их сразу. Пусть текут, подумала отрешенно. Пусть хотя бы это выйдет наружу… Внутри и так уже было слишком тесно. А мне еще предстоял долгий путь, с которым справляться придется одной. Разбираться со своей жизнью, со своими решениями, со своим выбором… С тем, что я натворила и что теперь нельзя было вернуть.

Кирилл

Уже битый час я сидел в кабинете, не меняя позы, и медленно убивал третий стакан виски. Напиток был крепким, горьким, обжигающим, но я вообще ни черта не чувствовал. Обычно этого хватало, чтобы мысли хоть немного притупились, внутри стало тише, однако сейчас… не помогало ничего. Алкоголь лишь оставлял во рту терпкую горечь, а в груди, между тем, росло вязкое ощущение пустоты и злости.

Иногда я поднимался с кресла и подходил к окну. Просто потому, что сидеть на месте становилось невыносимо. Я смотрел через стекло в ночь, на огни автострады вдалеке, темные полосы улиц и равнодушное движение машин, будто в этом холодном, живущем своей жизнью пространстве мог найти хоть какой-то ответ. Будто ночной горизонт способен подсказать мне, что делать дальше.

Но никакого ответа,