Прихоть - Асти Брамс

ощущала тяжесть мужской руки на своей спине, и слышала ровное дыхание у самого виска… Во сне я вновь находилась в его доме. В его постели. Пряталась в его объятиях, как будто ничего не произошло. Как будто я вовсе никуда не уходила, не делала этот шаг в пропасть и не рвала всё, что между нами было.

Во сне всё казалось так правильно. Тихо. Безопасно.

Но с пробуждением реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью.

Я села на кровати, обхватив себя руками, и несколько секунд просто дышала, пытаясь унять сердцебиение. В номере было неуютно пусто. Утро уже вовсю пробивалось сквозь тонкие шторы, и давало в полной мере ощутить дискомфорт из-за незнакомой обстановки вокруг. А еще я не могла убежать от чувства, будто совершила ошибку… Предалаего .

Эта мысль сидела во мне как заноза. Я знала, что это не совсем правда, всё было сложнее, и у меня имелись причины. Но чувство вины от этого не становилось слабее… Оно просто оставалось внутри: горькое, липкое и удушающее.

Я не успела прийти в себя, как резкий стук в дверь заставил вздрогнуть всем телом… На мгновение замерев, я торопливо соскочила с кровати и метнулась в ванную, где накануне заметила белый банный халат. Набросила его на себя, затянула пояс и на секунду остановилась перед зеркалом. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, спутанные волосы. Я выглядела так, будто не спала неделю…

Настойчивый стук повторился. Тот, кто стоял за дверью, терпеливо ждал, пока я сама открою. Сделав глубокий вдох, я направилась к ней.

В номер вошли трое.

Первым – Игнатов-старший. Высокий, статный, в безупречном тёмном костюме, с холодно-деловым выражением лица. Вторым вошёл незнакомый молодой мужчина: солидный, в очках и с кожаным чемоданом в руке. Должно быть, юрист или нотариус… Троицу замыкал охранник, тот самый конвоир, который привез меня в этот отель. Он молча закрыл дверь и встал перед ней, сложив руки перед собой.

Я отступила на несколько шагов, прижавшись поясницей к комоду. Внутри всё свернулось в комок, но я постаралась не выдать эмоций. Расправила плечи, подняла подбородок.

– Доброе утро! – обратилась к мужчинам, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Свёкор не ответил. Даже не посмотрел на меня толком. Он выдвинул стул у массивного дубового стола и коротко кивнул на него.

– Садись.

Мужчина в очках уже раскладывал на столе бумаги, аккуратно и методично. Я осторожно приблизилась и села. Спина была прямой, руки – сложены на коленях. Я держалась изо-всех сил, контролировала реакции, но тело все равно мелко дрожало.

Мне подвинули несколько листов и ручку.

– Что это? – спросила я, скользнув взглядом по первой странице.

– Ты хотела, чтобы я завершил ваш брак, – раздался ровный и сухой, как шелест бумаги, голос Аркадия Викторовича. Он не смотрел на меня, стоя у окна. – Подпиши всё, что от тебя потребуется. Без лишних вопросов.

Я сглотнула. Пальцы казались онемевшими, когда взяла ручку, но я заставила себя сосредоточиться. Бегло прошлась взглядом по документам, улавливая суть: передача юридических прав, согласие на расторжение брака без личного участия сторон, отказ от имущественных претензий… Всё было составлено так, чтобы развод прошёл быстро, тихо и без моего дальнейшего присутствия.

В общем-то я и так ни на что не рассчитывала. Поэтому подписала без единого вопроса. Каждую страницу.

Когда последний лист лег в папку юриста, свёкор коротко и низко велел:

– Выйдите.

Мужчины по очереди покинули номер, дверь тихо закрылась, и мы остались вдвоём. Я поднялась из-за стола, Аркадий Викторович приблизился. Его тяжелый, задумчивый взгляд замер на моем лице и невольно накрыло волнение… Будто меня ждет нечто очень неприятное.

Неожиданно мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака, достал черный кошелек и вытянул оттуда серибристую банковскую карту. Она небрежно легла на стол возле меня.

– Здесь достаточно, чтобы хорошо пожить, – холодно объявил Аркадий. – И как минимум год не появляться в этом городе.

Я нахмурилась. По телу пронесся жар.

– Я… должна уехать?

Свёкор посмотрел на меня коротко и оценивающе, будто прикидывал, стоит ли вообще тратить время на объяснения.

– Думаю, это не станет проблемой, – вынес он вердикт. – Я выполнил твою просьбу. И рассчитываю, что ты не станешь огорчать меня!

Мужчина выдержал паузу, и она показалась мне угрожающей.

– Даю тебе час.

С этими словами он развернулся и направился к двери. Она хлопнула за ним громко, как приговор, после чего осталась густая тишина.

В груди больно дернуло. Продолжая стоять у стола, я уронила взгляд на карту и почувствовала, как в глазах собираются слёзы. Сжала зубы, пытаясь удержать их, но несколько всё-таки скатились по щекам.

Три года жизни…

Три года, в которые я пыталась быть хорошей женой, пыталась соответствовать, терпела, молчала, подстраивалась. И вот итог. Мне жестко напомнили, что я была – никем. Никем и осталась. От меня просто избавились, как от ненужной вещи, которая больше не выполняет свою функцию.

Однако в этот момент кое-что беспокоило мою душу гораздо сильнее, чем уязвлённая гордость. Я должна была уехать... Мне буквально запретили оставаться в этом городе, где жила не только семья Игнатовых, но и Кирилл Стахов.

Неприятная, холодная мысль мелькнула на краю сознания: Аркадий намеренно перекрыл к нему дорогу, лишая меня всего разом. Ведь даже если Кирилл захочет как-то переиграть ситуацию, чтобы я вернулась, Аркадий пойдёт на жёсткие меры, лишь бы этого не допустить. Он не из тех, кто оставляет незакрытые вопросы…

Я не позволила чувствам разойтись дальше. Не могла сейчас позволить себе этого.

Собрав волю в кулак, я вытерла лицо тыльной стороной ладони и поспешила собираться. Чемодан почти не открывала вчера, поэтому все сделала быстро. Умылась, оделась механически, стараясь не думать ни о чём, кроме следующего шага.

Уже у двери вспомнила о карте Игнатова. Она так и лежала на столе – маленький кусок пластика, в котором была заключена цена моего молчания и послушания. Я