Прихоть - Асти Брамс

чуть дрожали от слабости, которая ещё бродила в мышцах, и от того, что происходило внутри. Сняв кофту, я следом стянула легкие штаны, переступила через них. Без раздумий начала расстегивать бюстгальтер. Ткань соскользнула по рукам и беззвучно упала на кафель, затем одним быстрым движением я сняла трусики.

Обнажённая и босая, двинулась к кабине, ощущая как мурашки покрывают тело от волнения. Шаги по теплой плитке, порог кабины, и вода обрушилась мне на макушку и плечи, немного обжигая. Словно смывая последний слой сопротивления, за который я цеплялась столько дней.

Не отводя глаз от мужской спины с широким размахом плеч, я бесшумно приблизилась и мягко положила на нее ладони. Кирилл тут же обернулся. Резко, всем корпусом, как разворачивается хищник на звук. В серых глазах отразились удивление и знакомая тревога. Та, с которой он трогал мой лоб все эти дни. Взгляд скользнул по лицу, по телу, словно оценивая состояние, но со мной все было прекрасно…

Я шагнула к нему вплотную.

Так близко, что моя обнаженная грудь коснулась его мокрой, горячей и твёрдой. Вода била нам обоим по плечам и стекала между телами. Ни слова. Ни объяснений, зачем пришла. Всё, что я хотела сказать, уже говорило мое появление, разрывающее все шаблоны, к которым Кирилл привык.

Его руки поднялись. Осторожно легли мне на талию, будто он опасался как-то оттолкнуть меня, спугнуть момент. Словно не верил, что это по-настоящему…

Не отрывая от меня взгляда, Кирилл убавил напор воды. Я наклонила голову и губами коснулась его груди. Горячей кожи прямо над сердцем, которое колотилось быстро и тяжело. Провела ртом ниже по рельефу грудных мышц, по ложбинке между ними, одновременно втягивая приятный запах мужчины… Мои ладони скользнули по прессу, ощупывая каждый твёрдый выступ, каждую бороздку. И ниже – по косым мышцам живота, по крепким бёдрам, будто изучая. Впервые не принимая, а выбирая.

Кирилл выдохнул. Глухо, рвано. Его пальцы подцепили мой подбородок, и наши глаза встретились. Я увидела потемневшие до грозового неба зрачки, а потом его рот накрыл мой.

Поцелуй прошил насквозь. Жадный, глубокий – он целовал меня так, будто пил, словно задыхался и я оказалась воздухом! Язык толкнулся навстречу моему, и между ног мгновенно стало горячо и тесно. Возбуждение ударило такой острой волной, что колени подогнулись. После дней болезни, и голода по прикосновениям, мое тело откликнулось жадно и бесстыдно...

Но я остановилась.

Разорвала поцелуй мягко, но решительно. Кирилл замер, глядя сверху вниз. Тяжело дышал с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и ждал. Его глаза гипнотизировали. Серые радужки с тонкими прожилками стального и синего ближе к зрачку. Красивые настолько, что казалось нечестным – такая красота у такого жёсткого человека.

Моя ладонь скользнула между нами. Пальцы обхватили твёрдый, горячий член, быстро набухающий в руке. Я сжала бережно, чуть двинула кистью, и Кирилл издал звук, от которого всё внутри приятно сжалось в ответ... Низкий утробный стон, вырвавшийся помимо воли. Его живот напрягся, мышцы окаменели, а хватка на моей талии усилилась.

Не прерывая зрительного контакта, я тихо выдохнула и начала плавно опускаться, пока колени не коснулись мокрого кафеля. Тёплые струи стекали по волосам, по спине и по бёдрам прямо передо мной. Кирилл внимательно смотрел. С налетом неверия, будто всё ещё ждал подвоха, подмены, пробуждения.

Но я не собиралась его огорчать…

Сосредоточила взгляд на массивном члене и бережно обхватила его рукой. Провела языком по всей длине – медленно, от основания до головки, ощущая каждую вену, каждый рельеф. Горячий, тяжёлый и пульсирующий – он был прекрасен... Я обвела кончиком языка головку и погрузила ее в рот, испытывая удовольствие от того, что делаю.

Кирилл ударил ладонью в стену. Откинулся спиной на кафель, запрокинул голову. Из горла вырвался хриплый выдох, больше похожий на рык. Я вобрала ствол глубже. Расслабила горло, пропуская его дальше, обхватив губами плотно и влажно. Двигалась ритмично, языком лаская снизу, а руками обхватывая то, что не помещалось.

Вода стекала по моему лицу, мешалась со слюной. Пальцы Кирилла зарылись в мои мокрые волосы на затылке – сначала мягко, почти нежно. Он гладил, перебирал пряди, будто благодарил. Но стоило мне ускориться, втянуть щёки и прижать языком плотнее, как хватка ужесточилась. Мужчина резко намотал волосы на кулак, властно потянул и я застонала с членом во рту. От вибрации Кирилл дёрнулся вперёд, толкнувшись глубже.

Я расслабила горло ещё больше, принимая его ритм, но дышать уже было тяжело. Мужские бёдра двигались достаточно резко, чтобы каждый толчок отдавался на языке, в горле, и между моих ног. Мне было хорошо от того, что ему хорошо. Болезненно, отчаянно – оттого, что могу довести этого железного человека до хриплых стонов.

Дыхание Кирилла стало рваным, прерывистым. Мышцы бёдер задрожали. Близко. Ещё немного, и…

– Встань! – неожиданно велел он, резко отстранившись.

Громко дыша, я подчинилась, когда мужчина потянул меня за плечи. Колени подрагивали, голова чуть кружилась, слабость напомнила о себе, но тут же отступила, вытесненная чем-то более сильным… Кирилл подхватил меня под бедра одним слитным движением, и прижал к стене.

Головка скользнула между моих ног. Мужчина вошел резким толчком, выбивая из меня громкий стон. Но я приняла до отказа возбужденный член, раскрываясь навстречу всем телом.

Кирилл замер на секунду. Уткнулся лбом в моё плечо, выдохнул сквозь зубы и начал двигаться. Терпимее, но также глубоко. Каждый толчок – до конца, до упора, с оттяжкой, от которой у меня темнело в глазах. Я чувствовала каждый сантиметр плоти, каждое движение внутри, и слабость в теле превращалась в томительную податливость. Мягкость от того, что я впервые не сопротивлялась ничему. И она делала ощущения в десять раз ярче!

Мужские пальцы с силой сжимали мои бедра, вода шелестела в ушах, пар обволакивал нас, и весь мир сузился до этой душевой кабины, горячей кожи и ритма, который Стахов задавал.

– Кирилл… – вытолкнул я жалобно, цепляясь за его мокрые плечи.

Он поднял голову. Серые глаза – близко, в упор. И в них что-то тяжёлое, голодное, отчаянное.

Мужчина ускорился. Я уткнулась в его шею, вцепилась ногтями в спину и очень скоро