Богословие истории как наука. Метод - Михаил Легеев

4.1.2.2. Церковь – Человек по природе

При более строгом подходе в отношении понятий мы не усвояем Божественную природу богочеловеческому организму Церкви. Основанием для этого служит то, что Сын Божий, один из трёх Лиц Святой Троицы, воипостазировав природу человека, не делает её, вместе с тем, некой второй природой Троицы. Таким же образом и в подобии Святой Троицы на земле – в Церкви Христовой – Божественная природа её Главы не становится второй природой Церкви, но обоживает собственную, человеческую природу Церкви своими нетварными энергиями.

Ещё прежде творения мира именно человек, обнимающий в своей природе все природы тварного мира, замышляется Богом как Церковь, как ипостасное подобие троической жизни Бога[478]. Исходя из такого понимания, природою Церкви должна полагаться человеческая природа, и именно Христа Спасителя, Главы и Основания Церкви, только в Нём созерцаемая как всецелая, всесовершенная и всеобоженная[479]. Такой взгляд мы встречаем у митр. Каллистоса (Уэра): «Во Христе человеческая природа совершенна и безгрешна, в то время как в Церкви она ещё не вполне такова… поскольку её члены несовершенны и грешны, она вынуждена вновь становится тем, что она есть. Однако человеческий грех не в состоянии запятнать сущностную природу Церкви»[480].

Именно эта природа постепенно восстанавливается в церковных членах – и уже восстановлена – в той мере, в которой эти члены стали сообразны Христу, в той мере, в какой уже восстановлено в них природное единство со Христом.

4.1.2.3. Энергии Церкви

Об энергиях Кафолической Церкви можно практически сказать всё то же, что и об энергиях Христа. Живя Им как собственной Главой, Церковь живёт и Его энергиями – всесвято, всесовершенно, безгрешно, ненарушимо, по образу совершенного согласия воль – Божественной и человеческой[481].

Однако определённую проблему для богословия XX в. представлял вопрос о греховности в Церкви, часто перелагаемый в плоскость вопроса о греховности самой Церкви. И здесь можно встретить различные крайности при ответе на этот вопрос – от усвоения некоторого несовершенства самой Церкви (достаточно привести взгляд на «тёмные века» общецерковной истории, представленный, например, о. Николаем Афанасьевым[482] и активно опровергаемый В. Н. Лосским[483]) до представления об обладания кафолической полнотой Церкви каждой из церковных общин, парадоксальным образом заложенного тем же самым о. Н. Афанасьевым[484]. Удивительно сочетание в одном учении этих противоположных по своему характеру интенций[485].

Чёткая дифференциация экклезиологических масштабов позволяет ответить на вопрос греховности в Церкви: характер возглавления того или иного масштаба Церкви, действующего в истории, и определяет состояние согласия обоих воль, энергий – Божественной и человеческой – в этом ипостасном образовании, образе экклезиологического бытия. Так, можно выделить три образа согласия Божественной и человеческой энергий в Церкви, сообразно её внутренней структуре:

1. непреложный – существующий в Кафолической Церкви, возглавляемой самим Христом;

2. обусловленный – существующий в общинном бытии Церкви, возглавляемом священной иерархией во главе с епископатом (обусловленный единством общины с целым, т. е. с кафолической полнотой Церкви);

3. становящийся – существующий в отдельном «человеке как Церкви», т. е. в отдельном церковном члене, который устремлён к святой жизни как своему идеалу, но лишь находится на пути его осуществления.

Ещё один важный сопутствующий вопрос, связанный с проблемой энергий, может быть сформулирован так: что обуславливается единством и согласием церковных общин друг с другом? Но его мы коснёмся ниже[486].

4.1.3. Образ действия

Святоотеческое понятие «образ действия», малоупотребительное в период IV в. (у отцов каппадокийцев) и постепенно усилившее своё значение ко времени VII в. (у прп. Максима Исповедника), способно приобрести ещё более значимый статус в экклезиологии, ставящей предельные вопросы о Церкви перед лицом самой Церкви сегодня. Это значение связано с ролью богословского осмысления исторических процессов в современной экклезиологии, формируемых субъектами истории – ипостасями и ипостасными макрообразованиями. Понятие «образ действия» имеет ипостасный характер, в силу которого оно способно явиться важной характеристикой таких процессов.

4.1.3.1. «Образ действия» и синонимичные понятия

История характеризуется, прежде всего, взаимодействием друг с другом различных субъектов исторических процессов: отдельных лиц и иных ипостасных реальностей[487], а также Божественных Лиц Святой Троицы – Отца, Сына и Святого Духа. Такое взаимодействие, имеющее, прежде всего, ипостасный характер, с необходимостью должно быть рассматриваемо с применением ипостасных же характеристик, важнейшей из которых выступает такое несколько оставшееся в тени для современных исследователей богословское понятие как «образ действия», или, буквально, «образ энергии» (τρóπος τῆς ἐνεργείας).

Представляя логическую пару с понятием «энергии», образ действия соотносится с ипостасью, будучи её проявлением, точно так же как энергия соотносима с природой, или сущностью, будучи её проявлением к внешнему миру.

Так, образ действия всегда выражает личный характер того или иного действия (энергии). Это понятие имеет ряд более или менее точных аналогов как на понятийном научно-богословском уровне, так и в разговорном языке.

Применительно к Богу достаточно широко известно выражение «образ Откровения», указующее как на характер личного дела каждого из Лиц Святой Троицы в отдельности, так и на исторические характеристики изменения этого характера; в любом случае, выражающее некие ипостасные особенности проявления в мире каждого из Божественных Лиц. Понятие «домостроительство» может быть также употреблено не только в отношении Божественного в целом попечения о мире (в качестве синонима понятиям «Божественная энергия» или «промысел»), но и по отдельности к каждому из лиц Святой Троицы (домостроительство Сына, домостроительство Духа[488]). Более свободные и, скорее, литературные выражения «дело», а в историческом контексте «путь» в той или иной степени также коррелируют с рассматриваемым нами понятием.

Важный вклад в разработку понятийного аппарата богословия вносит прп. Максим Исповедник. Близким по значению к понятию «образ действия» у него следует признать понятие «произволение» («προαίρεσις»), поставляемое им в паре с волей («θέλημα»), а значит, и энергией, которые относимы им, соответственно, к проявлениям ипостасного[489] и природного[490] бытия. Следует, однако, отметить несколько более узкое значение понятия «произволение» по отношению к понятию «образ действия», по аналогии с тем, как, например, и понятие «воля» представляет собой более узкое значение по отношению к понятию «энергия». Ведь, если воля и произволение представляют собой высшие проявления, соответственно, всей природы (для первого) или всей ипостаси (для второго)[491], то более общее и широкое понятие «энергия» относимо вообще ко всякому проявлению природы. По аналогии, как представляется, необходимо мыслить и об образе действия, т. е. как о понятии родственном, хотя и более широком, по отношению к понятию «произволение».

Ещё один интересный