Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

дани на мусульманском юге, добравшись до Тарифы, что возле Гибралтарского пролива. Тем самым он давал понять всем, что может безнаказанно совершать набеги по всему полуострову. В Толедо его давно считали скупым союзником. В 1072 г., к примеру, аль-Мамун предложил Альфонсо убежище (или домашний арест) в Толедо, когда он был ненадолго изгнан из своих владений во время борьбы за власть со своим братом. Согласно одному источнику, Альфонсо провел в Толедо достаточно времени, чтобы изучить его укрепления. Следуя знакомой схеме, аль-Мамун с помощью кастильских войск смог захватить Кордову в 1075 г. В этой ситуации Альфонсо с радостью откликнулся на призыв аль-Кадира о помощи. Ему было выгодно вернуть этого зависимого правителя на трон. Хотя, в конце концов, аль-Кадир все же прозрел и взглянул на вещи реально. Осознав безнадежность своих планов, он подписал договор с Альфонсо, по которому уступил контроль над Толедо ему, в обмен на власть в Валенсии. Сделка была заключена – на бумаге. В Толедо, однако, думали иначе, и город ополчился на нового хозяина. Осенью 1084 г. Альфонсо был вынужден осадить город. Осада была длительной, но войска хорошо снабжались на протяжении всего периода. Другие тайфы-данники на юге исправно посылали Альфонсо необходимые припасы. Наконец в мае 1085 г. город сдался. Его правитель, христианский король, стал хозяином во дворце, где когда-то искал убежища. Главная городская мечеть (хотя и против воли Альфонсо) вскоре была превращена в собор.

Несмотря на относительно мирную сдачу города и щедрые условия, дарованные жителям, падение Толедо стало шоком для всего мусульманского мира. Это был не пограничный порт, как Палермо на Сицилии, а большое королевство, расположенное в самом сердце Аль-Андалуса, и величайший город, который христиане когда-либо отбирали у мусульман. С точки зрения стратегии это означало, что Аль-Андалус был, по сути, обречен, если только Альфонсо не растеряет завоеванные территории. Христианский контроль Толедо означал, что христианская экспансия может продолжаться на юг до самой долины реки Тахо и христианские войска могут вторгаться на любые из оставшихся мусульманских территорий на южной и восточной границе.

Сама постройка Аль-Андалуса, скованная в единое целое в течение веков после первых мусульманских завоеваний, разваливалась. Поэт того времени уловил ощущение срочности и подавленности. Он писал: «Люди Андалуса, погоняйте дальше своих коней, поскольку вы можете остаться там только по ошибке. Ткань протерлась по краям, но я вижу, как одеяние полуострова распадается в центре»[57]. Такой поворот событий требовал реакции со стороны оставшихся тайф. Как мы увидим следующей главе, ответ мусульманских царей Аль-Андалуса пришел быстро, и принесли его марокканские корабли.

Франки смотрят на восток

Сицилия и Аль-Андалус были только началом. В 1096 г., через несколько лет после покорения Сицилии и падения Толедо, франкские армии при помощи византийских греков прибыли на побережье Анатолии – на территорию современной Турции. Были сделаны первые шаги к франкскому вторжению на исламский Ближний Восток. Однако, переправившись от могущественной византийской столицы – Константинополя – на азиатскую сторону Босфора, франки оказались в зоне, лишенной государственности, а вовсе не в, как иногда утверждают, утонченном центре турецкого ислама.

Франки, хлынувшие в Анатолию, обнаружили пограничное общество, совершенно не похожее на то, что было на Сицилии или в Аль-Андалусе с его пышными тайфами и оформившимися городами-государствами. Анатолия была домом ислама и самой древней и прославленной границей с христианским миром, который для большинства мусульман олицетворяли не мелкие правители Западной Европы, а Восточная Римская – Византийская империя. В VII в., когда большинство византийских владений на Ближнем Востоке и в Северной Африке были захвачены мусульманскими армиями, Анатолия стала убежищем и центральной частью империи. Даже мусульмане признавали Анатолию, как римскую территорию par excellence, и называли ее Bilad al-Rum (Земля римлян) или просто Rum. Однако со временем это убежище стало буферной зоной между имперскими проектами халифата и империи, и так было во все века после подъема ислама. Покорение Византии стало главным желанием одержимых джихадом воинов и религиозной элиты[58].

Во второй четверти XI в. туркменские (тюркские) племена мигрировали в Иран, Ирак и Восточную Анатолию. Это была часть более крупной миграции тюркских народов из Центральной Азии. Самой заметной группой из них был клан вождей из тюркского народа огузов, которых называли сельджуками. Тюрки-огузы давно были открыты влиянию исламской цивилизации, являясь частями армий многочисленных мусульманских княжеств в Восточном Иране. К тому времени, как они вошли в Ирак, огузы (в том числе сельджуки) были относительно твердыми приверженцами веры и, теоретически, суннитами. Это дало сельджукам дополнительную заинтересованность в положении халифов Аббасидов, которые, по их мнению, находились под угрозой шиитской династии Буидов, правившей в Ираке в то время. К 1055 г. сельджуки распространились по всему Ирану и изгнали Буидов из Багдада. В ответ на преданную службу халифату и суннитскому исламу халиф назначил сельджукского вождя султаном. Этот титул возлагал на него государственные дела, в первую очередь военные. На самом деле халифы Аббасидов всего лишь сменили надзирателей, и сельджукские султаны (их, как правило, называют Великими сельджуками, чтобы отличить от других ветвей) и их тюркские войска с удобствами обосновались на отведенной им территории, став фактическими правителями исламского мира от Ирака до Центральной Азии.

Другие группы туркменских (тюркских) кочевников, прибывшие с сельджуками в Ирак, Армению и Восточную Анатолию – на земли Рума, – приняли на себя роль гази, пограничных воинов, которую выполняли поколения мусульманских воинов. Они начали «обживать» территорию – совершали набеги на поселения, уводили скот, собирали собственные стада, иногда служили наемниками Византийской империи. Эта деятельность не была санкционирована сельджуками, и султаны, зависящие от живой силы тюрков, ощутили необходимость усмирить кочевников. В Анатолии эта обычная деятельность прерывалась периодическими масштабными кампаниями, усиливая давление на Византийскую империю в течение всего века[59]. В 1071 г. самая важная победа турок имела место при Манцикерте, что в Армении. Самым унизительным явилось то, что сам византийский император Роман IV Диоген был взят в плен и некоторое время удерживался ради выкупа. Хотя новый султан Алп-Арслан вскоре освободил его, давление продолжилось. Для тюрок Анатолия была привлекательной территорией, где были пастбища и другие источники добычи.

Для греков тоже. Но они ничего не могли противопоставить тюркам. Византийская империя, которая всегда идентифицировалась с землями Анатолии, теперь попросту не могла ими управлять. При Манцикерте империя понесла большой урон, ее военные возможности уменьшились. Отсутствие Романа IV в Константинополе во время его плена положило начало серии переворотов, закончившейся приходом к власти Алексея Комнина. Алексей начал карьеру, показав себя очень способным полководцем, прославившимся подавлением восстаний на