Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

мусульманских тайф. Со временем были установлены новые отношения между мусульманским югом и христианским севером, отношения, имевшие ужасные последствия для Аль-Андалуса. В ходе XI в. обычной практикой для правителей тайф стало получение военной помощи от христианских королей в обмен на выплату дани деньгами, землей или рабами из числа мусульманских подданных враждебных государств. Один из современных историков назвал происходившее в те времена «не более и не менее чем протекционистским рэкетом»[49]. Легкое мусульманское золото обеспечивало христианскую экспансию на мусульманские земли, обрабатываемые мусульманскими рабами, и христианские короли севера и их вассалы вскоре обнаружили себя на крючке. Они соперничали друг с другом за дань самых богатых государств и азартно выжимали из своих должников все, что могли, прибегая для этого к нешуточным угрозам и карательным набегам. Восприимчивые мусульманские современники были в ярости из-за этой тенденции, и среди них Ибн Хазм, который сурово критиковал своих правителей, называя их тиранами. «Клянусь Аллахом, если бы тираны узнали, что они могут достичь своих целей, приняв религию креста, они бы поторопились исповедовать ее! Действительно, мы видим, что они просят христиан о помощи и позволяют их увозить мусульманских мужчин, женщин и детей в качестве пленных на свои земли. Зачастую они защищают их во время атак на самые нерушимые земли и становятся их союзниками, чтобы гарантировать себе безопасность»[50]. Но критику никто не слышал. Отношения между государством и его данником являются созависимыми. Они позволяли мусульманским правителям держать под контролем своих соперников в беспощадном мире политики тайф, одновременно втягивая христианские государства севера глубже в проблемы Аль-Андалуса, разжигая их интерес к созревшим, но ослабленным тайфам. Согласно другому мусульманскому хронисту, именно в это время стремление христиан к Аль-Андалусу стало очевидным[51].

Из правителей севера самым жаждущим был Фердинанд (Фернандо) I, король Леона и Кастилии. В 1043 г., к примеру, он помог восстановить власть аль-Мамуна, мусульманского правителя Толедо, который был свергнут соперником, в обмен на ежегодную дань. Когда дань не поступила, Фердинанд совершил набег на территорию данника и осадил два города. Платежи возобновились. Около 1060 г. он захватил замки в соседней Сарагосе и вынудил это государство тоже платить дань. Бадахосу и Севилье тоже пришлось раскошелиться. Фернандо особенно насел на Бадахос, захватывая мелкие города, такие как Ламего (1057), Визеу (1058), Коимбра (1064) и Кориа (1065). Он умер в 1066 г. во время кампании против мусульманского правителя Валенсии.

Так же как культурный расцвет периода тайф породил людей вроде Ибн Хазма и Саида аль-Андалуси, политическая изменчивость этого периода также дала жизнь весьма характерным представителям. Среди них самый примечательный – Родриго Диас де Бивар, больше известный как Эль Сид. Кастильский дворянин, Родриго служил при дворе Санчо II и его преемника Альфонсо VI. Он был чиновником, дипломатом и очень успешным полководцем. Со временем он попал в немилость и в 1080 г. отправился в изгнание. Он обладал ценными навыками и потому предложил службу мусульманскому правителю Сарагосы, которому и служил (и его преемнику) в течение пяти лет. За это время он успел захватить в плен графа Барселоны и нанести поражение королю Арагона. В 1090-х гг. он снова был в деле – верхом на коне из Севильи с мечом из Кордовы в руке. На этот раз он сражался за некогда отвергшего его Альфонсо VI. В конце концов он основал собственное независимое княжество – личную тайфу с центром в Валенсии, где умер в 1099 г.

Аналогичные карьеры фрилансеров вели и в христианских общинах, живущих под властью мусульман. С этой стороны линии конфессионального раздела в Аль-Андалусе происходил Сиснандо Давидес, менее известный современник Эль Сида. Сиснандо родился в районе Коимбры, но был взят в плен в Кордове мусульманским правителем Севильи, который использовал его как управленца и дипломата. Впоследствии он покинул Севилью и поступил на службу к Фердинандо I Лионскому и сыграл выдающуюся роль во многих военных кампаниях этого короля против мусульман юго-запада. В отличие от Эль Сида, он служил сыну Фердинанда I Альфонсо VI вполне добросовестно, особенно в кампаниях против Гранада и его прежнего дома – Севильи. Он был щедро вознагражден своим господином, получив земли на завоеванных территориях. Он умер в 1091 г., почти два десятка лет будучи полунезависимым правителем Коимбры[52].

Тот факт, что извилистые пути Эль Сида и Сиснандо в конце концов пересеклись во дворце Альфонсо VI, не является случайным. Из всех сыновей и наследников Фердинанда I Альфонсо был главной фигурой. Со временем он стал править всеми отцовскими владениями и продолжал оказывать непрерывное давление на тайфы. В результате его королевство стало подходящим местом сбора для образованных и культурных воинов – как те два, что упомянуты выше.

Успехи Альфонсо и его современников были привлекательными и других людей, и потому в кампаниях против мусульманских соседей испанская правящая элита пользовалась безоговорочной поддержкой франкских воинов и церковнослужителей. Многие из них, прослышав, что в Испании можно получить и богатство, и благочестие, стремились через Пиренеи, неся с собой новые радикальные идеи о власти церкви и выгодах христианской священной войны.

Нет, мы делаем больше

За три десятилетия, в течение которых Роберт Гвискар и его брат Рожер медленно, но верно покоряли мусульманскую Сицилию, испанские правители и их рыцари приступили к завоеванию частей Аль-Андалуса[53]. Тем, что это получилось, они обязаны в корне меняющему ситуацию присутствию франкских (и норманнских) служителей церкви и воинов, прибывших в Испанию, чтобы воспользоваться благоприятными обстоятельствами. В сущности, ничего нового в этом не было. Франкские обитатели земель, расположенных к северу от Пиренеев, сообщали Испании о себе самыми разными способами: они совершали паломничества в Сантьяго-де-Компостела, заключали смешанные браки. Большая роль также принадлежала исключительно легким на подъем франкским монахам. Их растущее влияние в Испании побуждало испанских монахов учиться во французских монастырях, а франков – обосновываться в Испании.

Эти тенденции достигли максимального развития в 1064 г., причем катализатором стали амбиции Рамиро I, «короля» Арагона, в то время бывшего крошечным королевством, спрятанным в долинах Пиренеев, в окружении мусульманского государства Сарагоса. Маленькое королевство совершенно не соответствовало большим амбициям Рамиро. Он женился на дочери франкского графа, а двух своих дочерей выдал замуж за сыновей могущественных графов Тулузы и Прованса. У него также имелись донкихотские стремления, касающиеся Сарагосы и ее мусульманского правителя аль-Муктадира из династии Худидов. Несмотря на бесспорное могущество соседа, Рамиро в 1050 г. удалось захватить несколько замков Сарагосы, а в 1063 г. он напал на город Граус. Аль-Муктадиру необходимо было показать, что он может себя защитить.