Богословие истории как наука. Метод - Михаил Легеев

горизонтальная перспектива о. А. Шмемана четырёхчастна (или даже пятичастна; а у митр. Иоанна (Зизиуласа) она имеет и дальнейшее простирание[402]), то у архиеп. Василия, как и у протопр. Иоанна Мейендорфа, перспектива церковной структуры принципиально трёхчастна: всякое общинное локальное бытие Церкви (от епархии до Поместной Церкви) объединено в один принципиальный уровень – в некоторый «средний» пласт, или масштаб, Церкви, больший отдельному церковному члену и меньший её кафолической полноте[403]. Всё это составляет признаки вертикального устройства Церкви.

Перспектива кафоличности же, назначенная для каждого церковного члена, представляет собой «частичный… опыт приобщения к абсолютной истине»[404], ещё дальше отстоя от безусловной кафоличности Церкви как целого.

Приведём ещё один пример исторического контекста функционирования двух моделей Церкви – на примере богословия архим. Софрония (Сахарова). Если путь личной жертвы отдельного человека, церковного члена, призван возрасти до кафолического масштаба, а сознание – до сознания Христа, с личным переживанием в самом себе трагедии всего мира[405], то и исторический путь отдельных Поместных Церквей требует утверждения в этом кафолическом масштабе[406]. И только история Кафолической Церкви как целого представляет собой путь, являющий уже не возрастание и не подтверждение полноты святости, а в собственных ипостасных формах отображающий в себе исторический путь Христа, восходящий к Его Жертве.

В системе митр. Иоанна (Зизиуласа) и в этом отношении мы также встречаем некую зеркальную противоположность. Его учение представляет собой (в вопросе отношения личного и кафоличного в Церкви) эсхатологическую ретроспективу кафолического измерения до его личного присутствия в истории (через череду «экклезиальных ипостасей»):

• Христа – в Евхаристии, не принадлежащей истории и имеющей эсхатологический характер;

• константинопольского патриарха – в евхаристическом общении вселенской «исторической локальности»;

• прочих епископов – в евхаристическом общении своих «экклисий» (патриархатов, митрополичьих округов, епархий).

Признание этой ретроспективы как факта на всех её уровнях (например, признание власти константинопольского патриарха) даёт основание в богословской системе митр. Иоанна для признания «кафоличности» и, соответственно, «участия в евхаристической Жертве» (практика интеркоммьюниона), тех общин или отдельных людей, которые хотя бы и имели различие в вероучении с Православной Церковью.

3.3.4. Итоги: что же такое иерархическая модель сегодня?

Суммируя вышесказанное и приводя взгляды представителей русской догматической школы и последующего неопатристического синтеза в некоторую систему (которой у них всё-таки не наблюдается; как, впрочем, отчасти и у представителей «константинопольской» линии в современной экклезиологии, исключая учение митр. Иоанна (Зизиуласа)), дополняя их реалиями богословия сегодняшнего дня[407], можно обозначить следующие ключевые моменты.

Изложим их тезисно.

3.3.4.1. Вертикальная структура Церкви

Итак, Церковь имеет внутреннюю иерархическую структуру. Она трёхчастна, и представляет собой три масштаба экклезиологического бытия, каждый из которых имеет собственные характер, особенности функционирования, управление, достояние и отношения с остальными масштабами. Эти масштабы, или уровни, соответствуют трём способам (образам, тропосам) существования, или бытия[408], человека: персоне, локации, универсуму. В Церкви они имеют следующие именования:

– человек как Церковь,

– общинное бытие Церкви,

– Кафолическая Церковь.

Эта структура Церкви имеет «вертикальный» характер – каждый последующий уровень, или масштаб, включён в предыдущий как его часть (представляя множество частей): общинное бытие[409] есть часть целого – Кафолической Церкви, а персона – часть общины.

Это не означает, что Кафолическая Церковь представляет собой простую сумму единиц общинного бытия (местных, Поместных Церквей), а община – сумму её членов; целое не исчерпывается совокупностью частей, а происходит «свыше»: община становится таковой благодаря наличию иерархии, происходящей от Главы Кафолической Церкви, а церковные члены становятся таковыми благодаря освящению их духа в таинствах Крещения и Миропомазания, происходящих от иерархии, которая в свою очередь происходит от Главы Христа. Сама же Кафолическая Церковь имеет своё бытие лишь благодаря неотъемлемому соприсутствию Святой Троицы – собственной Главы Христа, собирающего Духа и прикровенно благословляющего Отца.

Внутренняя структура Церкви имеет сложное измерение. Так, традиционная иерархическая структура – Христос, иерархия, народ – указывает лишь на функционирующие, или управляющие силы в Церкви, но не даёт прямого ответа на вопрос о строении Церкви как организма. Богословы русской традиции, рассуждая о процессе осуществления кафоличности в Церкви, намечают эту структуру Церкви как организма: Кафолическая Церковь, общинное бытие, человек[410]. Более сложным к пониманию аспектом внутреннего вертикального устройства Церкви выступает структура ипостасного достояния Церкви – тех областей, находящихся в ведении соответствующих масштабов Церкви, которыми они обладают и распоряжаются самовластно[411].

3.3.4.2. Достояние Церкви

Такая структура самого ипостасного бытия Церкви позволяет ответить и на вопрос, как функционируют эти ипостасные масштабы внутреннего устройства Церкви? Кафолическая Церковь живёт в истории Христом и всей полнотой своего внутреннего состава, пребывая в реальной истории, перихорестически содержа внутри себя локальные и частные уровни бытия Церкви. Эти локальные и частные уровни обладают кафоличностью лишь в свою меру причастия кафолической полноте целого, которая имеет троическое измерение, превышающее и сами таинства Церкви:

• Кафолическая Церковь в самой себе Святым Духом таинственно свидетельствует о кафолической полноте, источник которой есть незыблемая связь со Главою Христом и всей полнотой Св. Троицы. Через эту полноту она свидетельствует о своём единстве с Богом.

• Общины через совместное совершение таинств при содействии Св. Духа и всей Троицы восходят до участия в кафолической полноте, членам же служат источником таинств.

• Члены Церкви через аскезу и содействие Св. Духа и всей Троицы восходят до участия в таинствах.

Неотъемлемое ни при каких условиях обладание чем-либо указывает на собственное достояние обладающего. Отъятие такого достояния будет означать прекращение бытия самого субъекта, и наоборот.

Не только для персон, но и для общин обладание кафоличностью возможно лишь по причастию целому, т. е. Кафолической Церкви; всё же сообщаемое по причастию может быть отъято и не является непоколебимым достоянием. Такая непоколебимость является лишь целью, но не историческим фактом.

3.3.4.3. Источник церковного устройства

Подобно тому, как Отец есть источник бытия Святой Троицы во всех смыслах – как Её природы, так и Ипостасей, также и Христос по подобию Отцу в отношении к Церкви, образу Троицы, есть источник её природы и её ипостасного бытия[412]. Следовательно, Он есть и источник структуры Церкви, составляющей её ипостасное бытие[413].

Таким образом, хотя весь состав Церкви пронизывают два движения – нисходящее, сообщающее те или иные благодатные дары церковного служения, и восходящее, ищущее им причастия с помощью собственного достояния[414], однако сама структура Церкви образована не обоими векторами – но лишь сообщаемое свыше является