И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

Незадолго перед этим коммунисты цеха избрали своим секретарем Владимира Алексеевича Кукка. Он на таком посту никогда прежде не бывал. Но удивительный этот Кукк сразу так начал работать, словно всю жизнь только и был партийным руководителем. Он чутко улавливал нарастающий ритм соревнования, ежедневно посылал к стенду художника вписать последние результаты. К интересу чисто производственному добавился чуть ли не спортивный ажиотаж. Бригады, отработав смену, прежде чем идти в душевую мыться, бежали к стенду. Хлопали друг друга по плечу, как хоккеисты при забитой шайбе, или огорчались, как при шайбе в свои ворота.

Кукк говорил: «Без математики, без строгого учета соревнование теряет смысл, становится формальностью». И уж он вел учет строгий.

Печи по объему разные — и обязательства коллективов разные, пропорциональны печам. Коллектив громадины шестой может выдать сверх плана конечно же больше, чем на малогрузной первой печи. Но и малогрузные, если первыми выполнят свои «печевые» обязательства, могут стать победителями. Так что шансы у всех равные. При равных шансах — равный азарт.

Парторг Кукк зашел на пятую печь. Юрий всегда рад поговорить с Владимиром Алексеевичем, с ним есть о чем. Начитанный, с широким кругозором, с деловой практической сметкой, инженер Кукк умел заинтересовать собеседника. Это от него всегда чувствовал Юрий поддержку, делая первые шаги в должности мастера. От него «заразился» любовью к «Литературной газете».

— Как думаешь, Юрий Яковлевич, кому достанется стомиллионная тонна?

Иногда, в беседах особо важных, Кукк называл Юрия по имени и отчеству.

— Тому, кто лучше всех сработает, — уклончиво ответил Юрий.

— А поточнее догадаться не пробовал?

— Тут, Владимир Алексеевич, работать надо поточнее, а не гадать. Тогда, может, и наша печь победит.

— Вижу, хоть ты и скромничаешь, а тоже знаешь, что ваша печь — основная кандидатка в победительницы. Но и на других, смотри, что делается!

— Вы за нас как за бывшую свою смену «болеете»?

— Я теперь за весь цех. Но пятая имеет все возможности выйти вперед.

— Постараемся.

Кукк прошел вдоль приборного щита, посмотрел, как идет плавка.

— Форсируешь? Правильно. — Обернулся к Юрию: — И еще бы тебе пора подумать… В партию что долго вступать не решаешься?

— Так, Владимир Алексеевич, с чем я в партию приду? Что совершил, какие принесу заслуги?

— Есть заслуги — успехи твоей бригады.

— Еще вопрос: чей это успех, мой или Ярмошевича?

— Вот и это твоя заслуга, что с ним сработался. Многие не сумели. Ярмошевич горновой — золото наивысшей пробы. Но под его непосредственной командой только половина бригады — горновые. Успеха же достигает не полбригады, а вся целиком.

— Работаем на совесть, что ж в этом выдающегося? Мы и обязаны — на совесть.

— Значит, тебе этого мало? Хорошо, воюй за стомиллионную.

Кукк ушел. Юрий отправился на литейный двор посмотреть, как там у них. Ярмошевич поднялся на мостик, пил газировку. Поднял от кружки потное лицо:

— Чего парторг приходил?

— Говорит, наша печь кандидатка в победители.

— Ну правильно! А еще что говорил?

— Еще? Спрашивал, почему я в партию не подаю заявление.

— Нет, про бригаду он что говорил? Ведь если пятая печь победит в соревновании, то лучшая на пятой бригада — наша, правильно?

Ярмошевич вспомнил, что недавно заместитель начальника цеха Бужинский записал бригаде нарушение, а и нарушение-то было плевое, а из-за этого бригаде неприятность. Ветеран всегда принимал близко к сердцу честь бригады и всякое несправедливое посягательство на ее честь.

— Записано, так что уж теперь, — сказал Юрий. — Мы и действительно сплоховали. Будем внимательнее, чтоб без замечаний жить.

Они спустились на литейный двор. Ярмошевич пошел к горновым. Но вернулся к Юрию.

— Ты вот что… Если в партию надумаешь, то рекомендацию я тебе могу дать без всякого сомнения. Заслуживаешь в партии быть.

Вот когда Ярмошевич вслух сказал, что он думает о мастере!

— Спасибо, Гриша.

После долгих, тягучих лет надоедливых неурядиц доменщики, взбодренные успехами, премиями, хвалебными «молниями», работали легко, с удовольствием. Да еще этот азарт здоровой борьбы за стомиллионную, который, начавшись в январе, нес их, как на крыльях, до самой осени. Сколько радостей и огорчений, сколько споров, сколько сверхплановых тонн принесло это соревнование! Были тут и материальные и моральные стимулы.

На пятой печи мастера Пацук и Обух-Швец вели плавки на форсированном режиме, за ними следом форсировали и другие бригады. Всем им хотелось, чтобы именно пятая печь выплавила юбилейную тонну, ведь она уже вот-вот, близко…

Пятая печь была кандидаткой. Но победительницей не стала. И не потому, что люди ее работали хуже прочих. Не стала по сложившимся обстоятельствам: в конце сентября пятую остановили на плановый капитальный ремонт с частичной реконструкцией. Без нее выплавят стомиллионную, других победителей будут чествовать. Что поделаешь, ремонт запланирован.

Соседка — шестая печь воспользовалась: забрала к себе на месяц отличных молодых горновых Коркина и Казанцева да ветерана Камаева, теперь они там боролись за юбилейную тонну, за победу шестой. Ярмошевич ушел в отпуск, и машинисты завалки тоже. Пацук с водопроводчиком и газовщиком остались следить за ремонтом. С сожалением подходили они к стенду показателей взглянуть на чужие успехи.

В октябре свершился юбилей доменщиков: стомиллионная тонна чугуна выдана! И выдала ее молодая соседка — шестая печь. Юрию утешение: три его горновых тоже победители — хоть и не в своей бригаде, ведь мастера шестой, чтобы укрепить свой людской состав, взяли людей не откуда-нибудь, а из пацуковой бригады!

Доменщики ходили в именинниках. Их юбилей праздновался широко, весело, бурно. Да что ж, они заслужили эти именины. Их соревнование, их борьба прогремели на всю страну.

Но бригада Пацука могла не завидовать победителям — шестой печи. У них своя была победа. В ходе соревнования экономисты ежедневно подсчитывали достижения коллективов доменного цеха. И подсчитали, что вторая бригада пятой печи не только годовые свои обязательства выполнила, но и те, которые взяты на всю пятилетку, выполнены за три с половиной года.

В октябре Юрий вручил парторгу Кукку свое заявление о вступлении в партию.

— Решился, Юра! Молодец! А у меня есть новость. Какая? Приятная. За досрочное выполнение пятилетних социалистических обязательств ты награжден орденом «Знак Почета».

— Спасибо… А бригада как же?

— За бригаду тоже не беспокойся. Ярмошевичу орден Октябрьской Революции, Камаеву тоже «Знак Почета» твой машинист загрузки Горелов медалью награжден «За трудовую доблесть». У вас и молодежь подобралась — парни отличные, но в цехе они еще недавно, их ордена впереди.

ГДЕ ТЫ, РОДИНА?

Большое видится на расстоянье…

Сергей Есенин

Это было давным-давно там, в Испании. Может, было, а может, во сне видел: