И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

Стать мастером, главой бригады, хозяином печи? Можно было и испугаться. Но Юрий обрадовался. На этот раз даже не обидела нотация. Мастер! В глубине души Юрий чувствовал и силы и желание самостоятельно управлять громадиной печью, которую изрядно освоил, кочуя в звании газовщика из бригады в бригаду, знакомясь с приемами и стилями многих старых мастеров.

Газовщик — правая рука мастера, но еще не голова, не сам мастер. Газовщик — рядовой, солдат цеха. Мастер — пусть младший, но командир, «среднее звено», на котором держится производство.

III. Младший командир

1.

Работая газовщиком, он много раз на час-другой оставался за мастера. Привык, и ничуть это его не пугало. Нравилось.

Но то все же самостоятельность была ненастоящая: ответственность и за этот час-другой все равно лежала на мастере, хотя и вел печь газовщик. Халиф на час — совсем другое дело, чем халиф на полную смену. Случалось и такое: проморгает газовщик Пацук какую-нибудь малость — мастер, вернувшись, заметит и поправит.

А самого мастера кто поправит? Конечно, есть начальник смены. Но у того под ведомством шесть печей, шесть бригад, шесть мастеров. Не считая заботы с транспортом, шихтой, посудой. Нет, не может начальник смены все время бегать и приглядывать за бригадами. Мастер смены — должность самостоятельная, и ответственность тоже самостоятельная.

Впервые в звании мастера приняв смену, Юрий ощутил по-настоящему, какая большая разница — ответственная работа и неответственная. И оробел.

Мастер Иван Саввич Хороший нравился невозмутимостью, хладнокровием. Но Ивану Саввичу за пятьдесят перевалило, а Юрию двадцать восемь — откуда ему набраться хладнокровия.

Работал еще с Кондюриным. Этот печь не глядя видит. Как такого не уважать! Кондюрин принял смену и горновому: «Иди открой шлак». Горновому лень, не раскачался еще. Приходит, докладывает: «Порядок. Дует уже». — «Дует? Что больно скоро? Пойти поглядеть самому». Сходит, поглядит и опять горновому: «Где ж дует? В голове у тебя дует. Открой шлак». Горновой пристыженно чешет затылок и идет выпустить лишний шлак теперь уже по-настоящему.

Юрий так понимать печь пока что не умеет.

Жизнерадостный, неунывающий Леонид Маньковецкий, с ним всегда весело работать. С таким мастером бригада и неудачи переносит легко. Но Юрию сейчас не до веселости.

Так какой же будет стиль работы у мастера Пацука? Ох, сегодня не до стиля, лишь бы сработать без аварии!

Мастер Пацук заставляет себя держаться солидно, без суетливости. Выходит на мостик, оглядывает литейный двор. Не в первый раз его видит, а двор вроде какой-то другой. Большими совковыми лопатами горновые подсыпают желтый огнеупорный песок на стенки канавы. Один захватывает клещами грязно-серую глыбу застывшего шлака, свистит и машет рукавицей: «вира»! Над двором висит в своем скворечнике молодая крановщица. Она поглядывает на мастера Пацука и улыбается. Чего она улыбается, чего ей весело? Горновой уже засвистелся, сигналит ей: «вира», а она глазеет… Хлопцы у желоба медленно что-то шевелятся… Но ведь не скажешь ни крановщице, ни горновым.

Юрий спускается с мостика, огибает печь. Осматривает фурмы. Каждая подмигивает мастеру маленьким огненным глазком: не робей, хозяин, все в порядке! Спасибо вам, фурмы!

Он возвращается к пульту. Печь и в самом деле идет хорошо. Газовщик Вася Швед свое дело знает, старший горновой тоже. Приближается время выпуска. По графику и пора уже, да плавка не готова. Срывается график. Но Юрий не виноват же! Предыдущая смена печь держала на замедленном режиме — вагон-весы опять забарахлили, и, пока их ремонтировали, шихта не поступала на завалку. Но при чем тут мастер Пацук? А при том, что не сумеет нагнать график. Или форсировать ход, нагнать хоть немного? Нет, бог уж с ним, с графиком, боязно форсировать.

Как посуда? Есть посуда, стоят ковши наготове. Молодец диспетчер, сочувствует. Плавка готова, можно выдавать.

Юрий идет на мостик. Горновые закончили с желобом, стоят покуривают. Старший горновой заметил Юрия, смотрит на него, отогнув край широкополой войлочной шляпы. Юрию чудится в его взгляде этакая насмешечка: «О, начальство на мостик вылупилось. Явление мастера народу. Ну и что, сейчас командовать начнешь?»

Надо скомандовать, чтобы начали выпуск. Но Юрий не может. Вот не может, да и все тут… Махнуть рукой в сторону летки или еще как?.. А старший горновой, который ему чуть ли не в отцы годится, стоит там, внизу, ждет: «Чего ж ты, мастер, торчишь столбом, командуй уж…»

Резкий свист за спиной — Юрий вздрогнул.

— Ребята, пора выпускать!

Это газовщик Вася выручил мастера, из-за его спины дал команду.

Старший горновой поднялся к пульту дистанционного управления, включил привод бурмашины, и она развернулась носом к печи, вонзила длинное копье бура в черное пятно сухой леточной массы. Горновые на литейном дворе сдвинули со шляп на лицо прозрачные щитки, словно фехтовальщики перед схваткой, разошлись каждый на свое место: двое к шлаковой канавке, двое к чугунной, один с ломом встал поближе к летке, в сторонке.

Все должно пойти нормально, обязательно пойдет нормально, и никак иначе! Не надо, чтобы первый блин комом! Мастеру и так не по себе… Ну, первая плавка первой самостоятельной смены, ну давай, давай иди!..

Из пробуравленной летки вырвались искры, острые язычки пламени. Бурмашина сразу потеряла к летке интерес, отвернулась носом в противоположную сторону. И потек из летки в канавку чугун! Хорошо потек, голубчик! Ах ты, первая плавка! Отлично идет! Конечно, заслуга мастера в том никакая, все другими сделано… Ничего, будут еще заслуги!

Подошел начальник смены Кукк — откуда только он тут взялся! Высокий, сухощавый, очень сдержанный, Кукк умел ободрить не похлопыванием по плечу, не советами старшего младшему, а как-то косвенно, незаметно.

— Уже выпуск начал, Юра? Хочешь малость подогнать график?

Он хочет!.. Не график он хочет, а лишь бы не начудить как-нибудь… Но ответил Юрий спокойно-деловито, как бывало Хороший:

— Плавка готова, посуда есть, так зачем тянуть.

— Да, конечно. Ну, у вас все хорошо, пойду на первую.

Кукка перевели недавно из мастеров в начальники смены, и он все еще «болеет» за свою первую печь, за ванадиевые плавки. Он и другие мастера путем многих проб и ошибок открыли и много ванадиевых секретов. К Юрию он зашел конечно же не просто так. И ушел не просто так. Он умный, Кукк. Торопится к выпуску, чтобы начинающий мастер знал: старший товарищ рядом. И ушел, не дождавшись конца выпуска, чтобы Юрий знал: старший товарищ ему доверяет.

Выпуск прошел нормально. Вася Швед продул печь, старший горновой запечатал летку. Все. Юрию стало весело и легко. Жаль, что нету дома телефона, позвонить бы Людмиле: