И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

В эти дни Иван Иванович, начальник доменного цеха, выдерживал мощный натиск руководителей комбината.

— Поймите же, не могу я, не имею права принимать новую печь с такими недоделками! — доказывал он директору и секретарю парткома.

— Недоделки будут устранены после задувки, в самые сжатые сроки, — обещал директор.

— Опять на ходу латать дыры? Латать новые дыры, когда у нас хватает старых! Сами знаете, в каком состоянии сейчас печи. Всему оборудованию необходим срочный и основательный ремонт!

— Так ремонтируй. Ты начальник цеха, с тебя и спрос. Если ты зашился, то что ж, новую печь совсем не принимать?

— Зашился я не по собственному разгильдяйству! С меня требовали план любой ценой!

— Не надо, Иван Иванович! Не надо перекладывать свои упущения на чьи-то плечи. Да, требовали план, а как же! Но тебе и помогали…

— Помогали от случая к случаю. Больше накачками действовали, чем…

Секретарь парткома сказал веско:

— Стране нужен чугун. Много чугуна. Для этого построена шестая печь. Ее надо принять и дать стране чугун, который от нас ждут. Так какие могут быть еще разговоры!

— Из чего мы выплавим этот чугун?! Да еще на недоделанной печи! Наконец, куда мы будем девать чугун, когда не хватает ковшей, разливочные машины в непозволительно запущенном состоянии…

— Прекрати пораженческие настроения!

— Да никакой я не пораженец, а реально оцениваю создавшуюся обстановку! Сами не видите разве, в каком состоянии доменный цех?!

— Успокойся, Иван Иванович, — примирительно сказал директор. — Он покосился в сторону секретаря парткома. — Ты пойми, печь мы все равно должны принять, никуда мы от нее не денемся…

— Пусть устраняют недоделки, пока она не на ходу. Потом все в сто раз усложнится.

— На время пускового периода план на шестую будет невысоким.

— Знаю я эту песенку! Только прими — и строители исчезнут, а огрехи нам подчищать. И малый план станет непосильным.

— И все-таки принимать надо.

— Не приму!

Иван Иванович был из тех людей, которые хоть и отстаивают упорно свою точку зрения, но в глубине души винят себя во всех невзгодах цеха, даже в тех, где их прямой вины и нет.

Сколько раз оставался он ночевать в кабинете. Сколько раз вместе с заместителями и ветеранами цеха искал и находил пусть временный, но выход из многочисленных тупиков.

От директора Иван Иванович шел на стройку, осматривал, требовал что-то исправить, что-то переделать. А строители ссылались на чертежи, на сроки, на нехватки. Потом он шел на старые печи и там тоже прикидывал, что можно поправить своими силами, где использовать в первую очередь немногочисленные ремонтные бригады механиков. Все еще внутренне кипя после разговора у директора, находил силы говорить с людьми спокойно, доброжелательно. И доменщики не знали, какой ценой достается Ивану Ивановичу его спокойствие.

И вот шестая печь вступила в строй. Иван Иванович устал просить, убеждать, он сдался. Шел торжественный митинг, гремел оркестр, а он корил себя за то, что сдался…

Шестая вступила в строй, вступила в пору крутых холодов.

Дурная традиция — сдавать штурмом новостройку в конце года, к зиме.

Словно нарочно налетела на Тагил пурга, обильный снег повалил, занося железнодорожные пути. Застревали поезда с сырьем. Мастера и газовщики виртуозничали, сдерживая ход печей. Горновые работали каждый за двоих — пришлось отправлять людей из бригад на расчистку путей. На помощь приходили группы из других цехов. То там, то здесь выныривало из пурги смуглое лицо начальника цеха под большущей, облепленной снегом шапкой.

— Как дела? Нет лопат? Сейчас будут. Выручайте, ребята!

Сквозь снеговую пелену пробивались с рудников составы, и прямо «с колес» руда загружалась в печи. А снег все шел и шел. Стихия испытывала людей.

Метель утихла лишь к утру. Едва дышали голодные домны. Особенно тяжело достались эти сутки «новорожденной». Но все-таки цех давал чугун. Меньше своих возможностей, с замедлением, срывая все графики, но чугун давали. Нервами, сноровкой, энтузиазмом людей…

За столом у себя в кабинете уснул Иван Иванович. Сдали смену горновые. Сменился и газовщик Юрий Пацук на своей пятой. С завтрашнего дня начнут наверстывать темп…

6.

Как ни туго было с сырьем, однако с вводом большегрузной шестой печи доменщики стали давать чугуна больше. Но мощности мартенов и конвертора не увеличились, потребности их оставались такими же, как и прежде. «Избыток» чугуна надо отливать в «чушки», чтобы потом отправлять на другие заводы, где есть мартены и вагранки и нет своих домен.

Вместе с шестой печью была построена и еще одна, четвертая в цехе разливочная машина. Тоже новейшей конструкции.

Разливочная машина — это конвейерная лента с укрепленными на ней мульдами — чугунными ваннами. Лента движется, расплавленный металл льется в мульды, заполняя их одну за другой. Далее мульды попадают под холодный душ, вода охлаждает металл, и на перегибе конвейерной ленты чушка сама выпадает из мульды в поданный к машине вагон. Здесь царствуют две стихии — огонь и вода. Каково же достается машине, хоть она и железная! От пара ржавеют валки, по которым бежит лента, выжигает смазку. Новая разливочная машина скоро забарахлила. Пришлось ее переделывать на старый лад и для этого остановить. Три остальные, перегруженные, терпели аварию за аварией.

Стало цеху вовсе худо. То нет сырья, то посуды, то разливка сломалась. Простой за простоем. А на шестую печь уже определен план выпуска чугуна.

Ей следовало, по идее, плавить не простой железистый агломерат, а качканарский ванадиевый.

После первых обычных плавок на шестой печи дирекция и потребовала перейти к ванадиевым сейчас же, в пусковой период. Иван Иванович сопротивлялся, просил дать больше времени для настройки шестой. Он говорил, что технология ванадиевая еще недостаточно отработана и на старых печах, так можно ли соваться с этим на новую, неиспытанную! Ему указали, что отечественной промышленности нужен ванадиевый чугун. Против этого довода возразить нечего, промышленности действительно такой чугун нужен.

Собрали горновых и мастеров первой и второй печей.

— Товарищи, администрацией комбината принято решение: нашу шестую, самую мощную в Союзе, перевести на ванадиевые плавки. Какое ваше мнение, товарищи?

К чему вопрос об их мнении, если решение принято? Возражал только мастер шестой печи Владимир Алексеевич Кукк. Но и ему сказали, что промышленность нуждается…

Шестую перевели на ванадиевые. Но через неделю слишком наглядно выяснилось, что эксперимент начат непродуманно, что Иван Иванович и Кукк правы в своих предосторожностях. Техника не человек, ее лозунгами не проймешь. Кроме потерь времени и чугуна, ничего эксперимент не дал. Шестую вернули на обычные плавки и с тех пор с ванадием к ней не