И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

Газовщик Юрий Пацук научился понимать мастеров с жеста, взгляда. У него выработался и свой стиль — при первой возможности держать печь на максимальном режиме. Если удалось мастеру «выбить» достаточно сырья, если и кокс попался качества сносного — держать давление в полную силу, торопить процесс, экономить минуты плавки! Тем мастерам, которые поосторожнее, такой его стиль не нравится.

— Ты полегче, полегче, не увлекайся, парень. Тише едешь — дальше будешь. Ишь, взял какой разгон, понимаешь!.. А ежели посуду не подадут? Тогда что будем делать?

И такое часто бывало, что не подадут к выпуску «посуду» — ковши для шлака и чугуна. Газовщик и мастер постарались, отлично сработали, и печь готова разродиться сотней тонн расплавленного металла, и мастер уже заранее кричит по телефону диспетчеру: «Посуду гони!» — но ковшей не хватает. А печь не ждет. Задержка выпуска грозит аварией. Можно, конечно, заблаговременно «сбросить воздух» — уменьшить его поступление в печь и этим замедлить процесс. Но тогда идут насмарку старания бригады.

Вот опять плавка выдана с опозданием. Напсиховавшийся мастер устало присел к столу, закурил.

— Вот так и живем, Юра. Без ругани никак не получается… О, черт, что еще там?

Звонит начальник смены: на первой печи аварийная обстановка. Аврал! Начальник смены велит мастеру срочно бежать на первую печь, на помощь.

— Остаешься за меня, Юра. Гляди тут… Шибко-то печь не гони, а то я знаю тебя.

Уходит. Юрий остается один. Хозяином.

В таких случаях чувство ответственности прямо-таки ощутимой тяжестью налегало на плечи, все в Юрии обострялось, напрягалось. В помещении пульта относительно тихо, покой. А за стеной гудит огромная домна, клокочет в ее чреве расплавленная масса с температурой до двух тысяч градусов. На литейном дворе копошатся горновые, готовят желоба, по которым потечет жидкий металл в ковши… Подадут ли своевременно ковши? Не «попрет» ли кокс из летки? Вернется ли к выпуску мастер?

Юрий с трудом сдерживает себя, чтобы не выскакивать поминутно на литейный двор. Но старший горновой дело знает: не надо торчать у него на глазах… Юрий следит за приборами. Все идет нормально. Пойти разве осмотреть фурмы? Нет, осматривал только что. Шихтомер показывает поступление в печь шихты — агломерата и кокса. Все хорошо. Но и от нормального хода Юрию страшновато: как бы не испортить дело, не сбить нечаянно режим… Хоть бы вернулся к выпуску мастер! Или пусть уж не возвращается? Пусть Юрий сам выдаст плавку?..

Что там опять стряслось, на первой печи? Первая и вторая домны на особом положении. Там подобраны самые опытные бригады, самые толковые, с творческой сметкой мастера. Потому что печи-ветеранки снова вышли в бой — в бой за ванадиевый чугун. И пока что больше у них поражений, чем побед. Уж очень замысловата технология выплавки ванадиевого чугуна. Непривычна, не освоена. На Урале имелся опыт ванадиевых плавок Чусовского завода. Но чусовской метод оказался не вполне применим для Тагила.

Ванадий очень нужен промышленности. Даже малое его содержание делает сталь прочнее, более стойкой, особенно при низких температурах, а это так важно при широком освоении северных районов страны.

Агломерат с примесью ванадия дает Качканар из своих богатых залежей. Дела на молодой Качканарской аглофабрике не блестящи пока, агломерат выходит непрочный, много его рассыпается в пыль при загрузке. А пыль железистованадиевая — абразивна, то есть портит, стачивает оборудование загрузки. Пробовали на загрузочные конусы наплавлять сталь особой, повышенной стойкости — не помогло. Приходится часто менять конусы.

Чтобы сменить засыпной аппарат, нужна остановка печи суток на трое, а это значит не выплавить, потерять около шести тысяч тонн чугуна. В течение года пришлось менять конусы одиннадцать раз. Сколько потеряно металла! Но цех выполнил годовой план — за счет других печей.

Своенравен и сам ванадиевый чугун. От обычного он отличается особой вязкостью, густотой, течет из летки неохотно, вяло. Дело в том, что в Качканарских месторождениях железо и ванадий имеют еще примесь титана, металла тугоплавкого. В домне титан как ледяная шуга по реке весной. Титановые сгустки — «корольки» — забивают желоба, летку. Горновые сбивались с ног, мастера сами хватали лопату или лом, бросались на помощь горновым.

Литейный двор у этих печей — один на двоих, общий. Бригады, постоянно соревнуясь, помогают друг другу при выпусках. Руководство цеха и партийная организация обращают на «фронтовые» печи пристальное внимание, предоставляя им все — кадры, ковши, лучший кокс. Но освоение ванадиевых плавок движется туго.

Приходилось Юрию работать и на тех печах. Знал он, как дается новая технология. Но она — новая. А здесь-то почему срывы — на обычных, испытанных плавках, где технология давно отработана?

Начальник смены однажды сказал со вздохом:

— Как-никак доменщики план дают. А поскольку план дают, то и внимания на наши нужды никто не обращает. Директор и партком заняты «горячими точками» — прокатными цехами. Но когда-нибудь с треском прорвутся и наши беды…

Смотреть на такое положение было обидно, хотелось сейчас же что-то сделать, изменить, исправить. Но приходилось делать то, что в силах: учиться быть хозяином печи. На вконец изношенной технике — все-таки давать план! Наверное, в том и есть смысл работы.

— Товарищи доменщики, стране нужен чугун! Несмотря на временные трудности, мы должны выполнить план!

Доменщики ворчат:

— Временные трудности… Когда же их время кончится? Похоже, оно только начинается. Вот как задуют шестую печь, тогда что запоем? Для этакой махины где напасемся ковшей, кокса, агломерата?

5.

В муках рождалась шестая печь. Стройка объявлена ударной, идет как будто полным ходом. Но слаба в Тагиле строительная база. Нехватка специалистов, техники, оборудования, рабочих. Другие цехи комбината, от себя отрывая, посылали на стройку людей. Пуска шестой ожидали с тревогой. Огромная печь емкостью в 2700 кубических метров сразу потребует и огромного количества сырья, ковшей. Откуда все это возьмется, если и сейчас нехватка? Доменщики пожимали плечами. Руководители комбината, казалось, одного сейчас ждут — разделаться со строительной морокой, пустить шестую. Может быть, руководители знают что-то, чего не знают рядовые? Может быть, в Тагил уже мчатся эшелоны агломерата с других, далеких месторождений? Привозное сырье дороже — «за морем телушка — полушка, да перевоз рубль». Дороже, но все-таки сырье — хлеб домен. Так будет ли хотя бы привозное? Наверное, будет. У дирекции, у высшего начальства все должно быть точно рассчитано.

Не знали рядовые, что переживал в эти дни их начальник цеха. Мастера и горновые просто верили, что их Иван Иванович, с его-то опытом, обязательно найдет выход. Вот пустят шестую печь, и тогда к их цеху обратятся все взоры — крупнейшая же в Союзе печь заработает! И дирекция