И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

— Знаете, товарищи, если взглянуть честно, устали люди от беспрерывного нажима…

— Так вы что же предлагаете? Не нажимать? А план? Стране нужен металл! И люди это должны понять!

— Они понимают, но…

— Ломако сам работал горновым.

— Ну, это было во время оно, да и недолго.

— Ничего, найдет общий язык с горновыми. Да и что вы спорите? У вас есть другая подходящая кандидатура?

— Нет.

— Вот видите!

— Разве что главный доменщик комбината Антонов…

— Антонов — человек на комбинате новый, обстановки нашей еще не знает.

И в доменный назначили Ломако.

Стиль работы нового начальника проявился сразу. Ломако приходил рано-рано, шел по печам, начиная с первой, кончая шестой. На каждой он распекал сменного мастера — стимулировал их к активной деятельности. Обойдя печи, шел в кабинет принимать рапорт. И тут тоже распекал, не желая слушать возражения начальников смен, мастеров, заступавших и сменившихся, провинившихся и ни в чем не повинных. Всех.

После рапорта занимался текущими делами или бежал в управление комбината на очередной «консилиум» с той же неизменной, наболевшей темой: как выходить из прорыва?..

Родная уральская природа сжалилась — весна пришла и ликвидировала снежные заносы на путях. С грехом пополам, но перезимовали! И не то чтоб дела пошли на лад, а от майского солнышка зашевелились опять надежды…

Она приехала. Устроилась заведующей здравпунктом на Уралвагонзаводе. Поселилась в общежитии. И зачастил Юрий на Вагонку. После смены он ехал трамваем через весь город к ней, к Люде. Шли в кино или в театр, бродили по заснеженным улицам, и город казался им вдвойне хорош.

Солнце ли майское тому причиной или от времени решение дозрело: как-то по дороге из театра, на подходе к Людиному общежитию, он рубанул без лишней дипломатии:

— Знаешь, а мне надоело тебя провожать в такую даль. Тащись вот на Вагонку, когда с полуночи на смену заступать…

Люда посмотрела на него ошеломленно.

— Не провожай. Сама дорогу знаю. Можешь вообще больше не приезжать на Вагонку, если так.

— Правильно, на что нам Вагонка? Давай так: я тебя люблю, ты меня любишь — выходи за меня замуж, переводись в нашу поликлинику, и мы оба не будем ездить на Вагонку.

С квартал шли молча.

— Юра, ты это серьезно?

— А что, я похож на трепача?

— Что ты!

— Ну и все. Выходи замуж.

— Подумать надо…

— Мы уж год думаем. Так и обалдеть можно от дум.

Люда сдвинула брови, а Юрий решительно продолжал:

— Послезавтра я выходной. Отпросись с работы и поедем.

— Куда?

— В загс. Куда еще?

— Сначала надо заявление подать.

— Подадим.

— Но…

— Люда, не спорь. Мужчин надо беречь. Будем считать первый семейный совет законченным.

Послезавтра они подали заявление в загс.

Мама спросила:

— Жить-то где предполагаете? С нами?

Юрий привык во всем надеяться только на себя. Пока один — он живет дома, у родителей. Обзавелся семьей — не надо родителей стеснять и самим стесняться. Не столь просторны две комнаты, чтобы вместить три семьи: отца с матерью, приехавшего после окончания института младшего брата с семьей да еще и Юрия с женой. Нет, пока они с Людой найдут частную квартиру. И будут ждать собственную.

Мать принялась доказывать, что места как-нибудь хватит на первое время, зачем уж так — из своего гнезда на частную квартиру! Но Пацук-старший решил иначе:

— Гляди, тебе жить-то.

У холостяка заботы какие? Никаких. О еде и стирке мама позаботится. Смену отработал и гуляй, иди с Людой в парк или в кино. Вот и вся забота.

Другое дело человек женатый. Квартиру вот надо искать. Нашел квартиру — обстановку хоть немудреную надо, но по собственному вкусу. Стол, пару стульев, шкаф завели. Все? Не все. У женатого человека хлопот масса. И, оказывается, приятные эти хлопоты — о женщине, о твоей жене.

Комбинатские «верха» не ошиблись в кандидатуре начальника доменного цеха: Ломако действовал в духе сложившейся традиции — штурмом, лихой «кавалерийской атакой» старался наверстать упущенное. Но план не выжимался, задолженность по чугуну росла.

В летнюю жару доменщики болеют чаще, чем зимой. Бронхитят от сквозняков, ангинят от холодной воды. Не хватает доменщиков летом.

Цеховое начальство пересматривало кадры «среднего звена». А звено — раз-два и обчелся. Самые толковые мастера и горновые переброшены на шестую печь. На старых печах таких «асов», как Ярмошевич, остались единицы. В помощь кадровым администрация выдвигала теперь молодых мастеров.

Юрия Пацука вызвали к начальнику. Ничего для себя приятного он от этого вызова не ждал. В последнее время Юрий обнаружил в своем характере новую черту — оказывается, он парень очень обидчивый. Случалось, ругали его за промахи и раньше. И он принимал это как должное. Но вместе с производственным опытом приобрел Юрий уверенность в себе, в своих действиях, готов был перед кем угодно отстаивать правильность этих действий. А его доказательств никто слушать не желал — теперь ругали ни за что, «походя», с целью «профилактики». Зряшные нахлобучки рождали в Юрии протест. Но его протест опять же никто не желал слушать.

Запомнилось «первое свидание» с новым начальником цеха. Тогда, в минуту затишья между выпусками, сидели они с мастером в помещении пульта. Вдруг вбежал начальник цеха.

— Сидите? А печь никуда не годно идет!

Ошарашенный мастер пытался оправдаться:

— Нормально идет.

— Что? Это, по-вашему, нормально?! Ни черта, выходит, не смыслите, горе-специалисты! А ну пойдем!

Он утащил мастера на литейный двор. Юрий остался на пульте, размышляя, прилично ли начальнику, не поздоровавшись с подчиненными, сразу переходить на крик. И чем же ему не понравилась печь?

Через полчаса мастер вернулся. Глаза все еще вопросительно вытаращены.

— Видал?! Вот это начальство!

— Чего он?

— Сам не пойму. Никаких грехов не нашел, а сердился шибко. Учил меня, как надо работать. Старшего горнового учил, как надо желоб готовить. Вот дает прикурить! — И долго еще мастер пытался понять, за что его ругали.

Подобные набеги следовали потом чуть не каждую дневную смену — ночью начальство, слава богу, спит. Мастер был старый, всякого начальства повидал на веку, притерпелся. Юрий притерпеться не сумел. Зато изобрел хитрую тактику: едва раздастся трубный глас начальника, уходил из пульта осматривать фурмы или еще что-нибудь, предоставляя мастеру слушать разнос, благо тот притерпелся.

Шагая по вызову Ломако, Юрий ожидал услышать очередное обвинение. И ошибся. Начальник сурово указал, что газовщик должен знать технологию как бог, должен уметь работать, должен бороться за план… и прочее. А в конце объявил, что со следующей смены Юрий Пацук уже не газовщик, а исполняющий обязанности мастера в первой бригаде на третьей печи. Мастер же должен знать технологию как бог, должен бороться за план…