Казачонок 1861. Том 5 - Петр Алмазный

и неправедныя; Ты, Преблагий, заповедуеши нам любити врагов наших, добро творити ненавидевшим и обидевшим нас…

После этого накрыл тела пластом грунта. Посветил лампой, добавил земли по краям. Получилось ровно: этот карман в балке теперь различить сложно, а когда снегом занесет — и вовсе не видать будет.

Достал фляжку с остатками чая и осушил ее. Ноги гудели от напряжения, будто целый день вагоны разгружал.

Вернулся к палатке и первым делом подошел к лошадям. Звездочка фыркнула, ткнулась мне мордой в плечо и замерла, глядя вопросительно.

— Погоди, милая, все будет… — пробормотал я.

Протер вспотевшую за день спину снегом, потом тряпкой и накинул попону на ночь. Всем троим насыпал овса на расстеленную на снегу мешковину. Были мои запасы, да и в возке нашелся приличный мешок.

«Сам не поешь, а коня покорми» — так, кажись, дед Игнат говаривал.

Они принялись жевать, а я подумал, что завтра оставлю их на тракте. Быстро найдутся охочие люди, подберут. А мне нельзя оставлять лишние зацепки, и уж точно с ними к барышникам идти не след.

В палатке уже было тепло, тянуло слегка дымком. Буржуйка гудела ровно, и от этого мерного звука стало спокойнее.

У меня с собой был приличный глиняный горшок, в который Михалыч в дорогу наложил каши с мясом. Я его, понятное дело, тиснул в хранилище, так что она оставалась теплой. Но все-таки решил чуть подогреть.

С удовольствием поел. Михалыч мяса не пожалел, и кусочки сала попадались — подкрепился знатно.

Глядя на буржуйку, еще раз порадовался такой, казалось бы, простой, но удобной придумке. Мелочь, а как удобно. В прошлой жизни в деревне рос, в казарме жил, в поле мерз, и после списания тоже к себе в деревню вернулся. Не сказать, что я привередлив к бытовым условиям. Но вот простые вещи, создающие минимальный комфорт, люблю.

Хотя бы за экономию времени и сил, а их в любом путешествии тратится ой как немало. Я поел, напился горячего чайку, заодно наполнил им все фляжки — и вспомнил о Хане.

Эх, был бы он сейчас рядом… Слопал бы, как обычно, кусок мяса и сел бы рядом, как часовой. Всю ночь в таких переходах бдит, слушает вокруг, словно сторожевой пес, и будит меня, если чует неладное. А чуйка у него будь здоров.

С лошадьми оно не так. Те, конечно, тревогу подадут, если чужой близко подойдет. Но вот такой связи, как с Ханом, у меня со Звездочкой нет.

Интересно, как там в Пятигорске? Увез ли Аслан девчонок в станицу, нашлись ли подходящие попутчики? Надеюсь, с последним Михалыч подмогнет. Я его хорошо попросил, а он меня ни разу не подводил. Да и Аслан ворон не считает, тем более рядом с ним его любимая — будет хранить как зеницу ока. В этом я уверен.

Расстелил несколько шкур, проверил оба револьвера, положил ремингтон рядом, так чтобы рукой дотянуться легко было. Скинул черкеску, остался в бешмете. Стащил сапоги, поставил их у буржуйки на сушку, ослабил ремень.

Под голову свернул валиком одеяло. Вспомнил, что оно со мной еще с усадьбы Жирновского, ныне покойного. Забрал его трофеем, оно уже не один поход со мной пережило, не подводило.

Лег, накрывшись буркой, и слушал, как потрескивает печка.

Вспомнил дорогу, когда мы двигались к Ставрополю: сперва до Георгиевска, потом дальше станицами по тракту. Сейчас я от Георгиевска отошел в сторону верст на десять, не больше. Вот если бы заночевал там, глядишь, и не дождались бы меня Сизарь с товарищами.

Дальше от Георгиевска до Александрийской, кажись, что-то около семнадцати верст. Завтра я буду там. И если сразу двину к Сухой Падине, придется опять ночевать в поле — до нее точно не успею.

Наверное, стоит попробовать в Александрийской узнать, меняли ли Шнайдер и Мишка Колесо коней. Если меняли, большого смысла гнать, сбивая обычный график движения, нет — все равно не догоню.

А вот если они остановились в Александрийской на ночь, шанс догнать есть. Ладно, это завтра будем посмотреть, как говорят в Одессе. Вообще не факт, что удастся разговорить кого о проезжих. А тратить на поиски информации слишком много времени я себе позволить не могу.

Я еще раз прокрутил в голове завтрашний день и понял, что мне нужно постараться уснуть, чтобы выкроить хотя бы часов пять сна.

Подтянул бурку до подбородка и повернулся на бок, устраиваясь так, чтобы сразу вскочить, если что.

Прислушался к себе. Мозг от перенапряжения и правда устал за эти сумасшедшие сутки.

Я закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. В голове мелькнула Настя — как она смеялась и радовалась на ярмарке, словно маленькая девчонка.

Завтра. Все будет завтра.

Глава 3

Рубль за постой

Проснулся я от фырканья и сразу насторожился. Рука сама легла на рукоять револьвера, лежащего в изголовье. Стараясь не издавать лишних звуков, приподнялся и подполз к выходу. Высунул голову — ничего подозрительного. Вытащил одну шкуру из прохода и вылез, сразу став на мех: с утра ноги мочить не хотелось.

Были предрассветные сумерки. Вроде тихо. Я огляделся по сторонам, прислушался — опасности, слава Богу, не заметил.

Втянул носом свежий февральский воздух и понял, что разбудили меня лошади — проголодались и застоялись за ночь.

Вернулся в палатку, достал кружку, налил горячего чаю из фляжки — еще вчера оставил его в котелке, а на ночь убрал в хранилище. Чай не остыл, и после первых глотков терпкого напитка я начал просыпаться. Кофейку бы сварганить, да уже не хотелось печку разжигать: время уходит, а с каждой минутой моя цель удаляется от меня.

Доел остатки каши с мясом — она, как и чай, была горячей. Энергии сразу прибавилось, да и сон, как ни странно, вышел вполне здоровый. То ли вчера чертовски вымотался, то ли просто молодой организм своё берёт.

Начал сборы. Остывшую печь разобрал, золу притоптал и припорошил снегом. Насыпал овса лошадям и принялся сворачивать палатку. Звездочка чинно жевала, а две лошади Сизаря косились на меня, будто пытались понять, кто я такой и куда подевались их прежние хозяева.

Глянул на склон, по которому вчера спускался, — и у меня челюсть отвисла. В сумерках я его толком не разглядел, а там имелось пара мест, с которых сверзиться вниз — раз плюнуть. Видать, само провидение меня уберегло, когда я несколько раз туда-сюда шлепал под светом керосинки.

Сначала поднял Звездочку. Она только