Больные души - Хань Сун
Новая веха в антиутопии.Соедините Лю Цысиня, Филипа К. Дика, Франца Кафку, буддизм с ИИ и получите Хань Суна – китайского Виктора Пелевина.Шестикратный лауреат китайской премии «Млечный Путь» и неоднократный обладатель премии «Туманность», Хань Сун наравне с Лю Цысинем считается лидером и грандмастером китайской фантастики.Когда чиновник Ян Вэй отправляется в город К в деловую поездку, он хочет всего того, что ждут от обычной командировки: отвлечься от повседневной рутины, получить командировочные, остановиться в хорошем отеле – разумеется, без излишеств, но со всеми удобствами и без суеты.Но именно здесь и начинаются проблемы. Бесплатная бутылочка минералки из мини-бара отеля приводит к внезапной боли в животе, а затем к потере сознания. Лишь через три дня Ян Вэй приходит в себя, чтобы обнаружить, что его без объяснения причин госпитализировали в местную больницу для обследования. Но дни сменяются днями, а несчастный чиновник не получает ни диагноза, ни даты выписки… только старательный путеводитель по лабиринту медицинской системы, по которой он теперь циркулирует.Вооружившись лишь собственным здравым смыслом, Ян Вэй отправляется в путешествие по внутренним закоулкам больницы в поисках истины и здравого смысла. Которых тут, судя по всему, лишены не только пациенты, но и медперсонал.Будоражащее воображение повествование о загадочной болезни одного человека и его путешествии по антиутопической больничной системе.«Как врачи могут лечить других, если они не всегда могут вылечить себя? И как рассказать о нашей боли другим людям, если те могут ощутить только собственную боль?» – Кирилл Батыгин, телеграм-канал «Музыка перевода»«Та научная фантастика, которую пишу я, двухмерна, но Хань Сун пишет трехмерную научную фантастику. Если рассматривать китайскую НФ как пирамиду, то двухмерная НФ будет основанием, а трехмерная, которую пишет Хань Сун, – вершиной». – Лю Цысинь«Главный китайский писатель-фантаст». – Los Angeles Times«Читателей ждет мрачное, трудное путешествие через кроличью нору». – Publishers Weekly«Поклонникам Харуки Мураками и Лю Цысиня понравится изобретательный стиль письма автора и масштаб повествования». – Booklist«Безумный и единственный в своем роде… Сравнение с Кафкой недостаточно, чтобы описать этот хитроумный роман-лабиринт. Ничто из прочитанного мною не отражает так остро (и пронзительно) неослабевающую институциональную жестокость нашего современного мира». – Джуно Диас«Тьма, заключенная в романе, выражает разочарование автора в попытках человечества излечиться. Совершенно безудержное повествование близко научной фантастики, но в итоге описывает духовную пропасть, таящуюся в реальности сегодняшнего Китая… И всего остального мира». – Янь Лянькэ«Автор выделяется среди китайских писателей-фантастов. Его буйное воображение сочетается с серьезной историей, рассказом о темноте и извращенности человеческого бытия. Этот роман – шедевр и должен стать вехой на пути современной научной фантастики». – Ха Цзинь«В эпоху, когда бушуют эпидемии, этот роман представил нам будущее в стиле Кафки, где отношения между болезнью, пациентами и технологическим медперсоналом обретают новый уровень сложности и мрачной зачарованности». – Чэнь Цюфань
- Автор: Хань Сун
- Жанр: Научная фантастика
- Страниц: 121
- Добавлено: 24.11.2025
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Больные души - Хань Сун"
– Но ведь, по сути дела, болезнь как была, так и останется. – Я понимал, что это был еще более глубокий уровень в отношениях между врачом и пациентом. Во всей неопределенности Космоса, по-видимому, хотя бы это было определенным.
Жизнь вовсе не была лучше Космоса. Однако жизнь требовала от нас возомнить себя бунтарями против Космоса, способными противодействовать лечению, добрыми молодцами, готовыми расщеплять камни яйцами. Не было ли такое положение дел свидетельством того, что Космос болен?
Меня посетили мрачные мысли о тщетности существования в материальном мире. Возникло ощущение, что не стоило уповать на перспективу бегства. Я снова подумал об известном правиле: сопротивляться больнице – самое глупое из всех сумасбродств, что может творить человек по жизни, это игра с собственной жизнью. Но другого выбора и не было. Ровно так же, как не было выбора, рождаться или нет в Космосе.
Я снова всмотрелся в звездное небо. С детства я испытывал благоговейный трепет перед всеобъемлющим небосводом. На этот раз мне хотелось без помощи Духа своим собственным взглядом уяснить суть вещей. Мировоззрение мое преобразилось с осознанием того, что Космос болен. Да и на самом деле никогда и нигде не может быть незыблемого мировоззрения. Неизменный склад ума есть самообман и самоуничижение. Наверно, именно поэтому Сиддхартха Гаутама, принц древнеиндийского царства шакьев, бежал из столичного града Капилавасту и уединился в сельской местности для постижения веры. Молодой человек разглядел безнадежную долю материального мира и осознал истинную природу жизни, старости, болезни и смерти – страданий, сопровождающих человека по пятам. Обретя прозрение, принц вернулся, чтобы вывести человечество из мира обыденности, помочь каждому сбросить путы мирской суеты, убить недуг в корне и заставить всех сойти с Колеса бытия. Возможно, Будда и был самым потрясающим медфармпанком. У меня в мозгу запрыгала идея: неужели Будда и есть Потусторонний пациент?
Неожиданно над моей головой появился и беззвучно пронесся метеорит. Кусочек эпидермиса, оторвавшийся от матки и яичника Космоса? Омерзительно. Я сглотнул и какое-то время пристально разглядывал все это великолепие, паническое разложение диковинного организма, сплетенного из времени и пространства. Капля за каплей Космос оборачивался в окоченевший труп на пути к заключительному гулкому распаду на составные части. Я словно унюхал вонь, с которой подступает бушующей волной весна. Это был истинный аромат разбухшего и гниющего Космоса. Но когда я протер глаза и вдохнул полной грудью, ничего не произошло. И запаха тоже не осталось. Передо мной возвышалась беспрерывная и беспредельная из глубины веков громоздкая черная стена. И никому не было известно, что скрывалось за нею.
В моем воображении все галактики, все скопления звезд, все светила сложились в множество больниц, бесконечную череду больничных палат. Но в отрыве от проекций Духа своими глазищами из плоти и крови увидать этого я не мог. Я не видел разошедшихся по всем планетам красных крестов, а уж тем более великий побег потока живности во главе с продирающимся сквозь терновые гущи и по пути срубающего колючки Потустороннего пациента. Я внимал безмолвию, ни с чем не сравнимому безмолвию, безмолвию перманентной смерти… Не в морг ли меня занесло?
И как раз в таком отвратительном до тошноты больном обличии Космос сиял во всем своем царственном великолепии, трогая глубины души неисчислимых существ, которые всматривались в него с лучшими надеждами, воздавали ему хвалу в виде стихов, песен, поэм и баллад, творили во имя его чудеса науки и техники и даже готовы были плыть через кипяток, ходить по огню и проходить через десятки тысяч смертей…
Космос, вероятно, сам не смог бы точно сказать, кого он обманывает: всех окружающих или самого себя. От него на свет явилось много вещей причудливых, а заодно безжалостных и черствых, но Космос, по всей видимости, и не понимал, что творил. Космос был что полный рвения студентик из медвуза.
И вот он я, существую необыкновенным образом именно в такой реальности, которой замены не предвидится. Томится этот мой «я» болезнью. Как так получилось, что у Космоса именно в это время, именно в этом месте появился такой человечек по имени «Ян Вэй»? И предназначением, ради которого этого паренька явили на свет, было подлечить Космосу болезни, принять от Космоса буддийскую рясу и патру, которые обычно наследует от наставника любимый ученик, пронести по жизни на своих хрупких плечах настолько грандиозную миссию? Способно ли его тельце выдержать такую ношу? И этому вашему Ян Вэю еще предстоит противостоять аж целому Космосу? При мысли о тех странных, потешных отношениях между врачом и пациентом, которые должны были установиться между мной и Космосом, боль начала утюжком проходиться по моим внутренностям. Ох, ну не может же все это быть правдой…
Ко мне вернулось зрение. Несметные созвездия померкли, симулякр Космоса испарился. Снова зашуршал затяжной дождь. Дух отозвал проекцию. Я вернулся в город К к моменту нашего побега из него. Неподалеку колыхалась неприметная тень. Контакт с той стороны моря наконец-то прибыл. Мы приветствовали его.
28. Больные на смертном одре перевоплощаются в убивцев
– Мы готовы. Теперь мы слушаем тебя, – обратился заискивающе к Контакту староста Ай, потрясая обильной бородой и тучным пузом. И не забыл, между прочим, сфотографировать этот исторический момент на память.
Контакт не был облачен в пациентскую робу. Он носил неброский костюм западного кроя и очки. Человек это был высоченный и худощавый. На вид – благовоспитанный стихотворец.
Только тут мы заметили, что за Контактом выстроилось скопление людей. Контакт с собой привел ровные шеренги докторов и медперсонала, одетых в белые униформы и вооруженных наточенными операционными инструментами.
Медработники походили на героев маньхуа. На их лицах замерли усмешки во все рты. Медики взяли больных в кольцо. Староста Ай остолбенел. Выдержав паузу, он, позабыв обо всех, первым кинулся бежать прочь. Ватага наша пришла в себя и, подобно стаду кабанов, которое застала врасплох стая волков, бросилась наутек. Все обернулось невообразимой паникой.
Я попытался найти среди врачей Чжулинь, но, не увидев ее, сам побежал сломя голову. Уже через несколько шагов мне путь преградил докторишка-коротышка при полном снаряжении. Мне он показался смутно знакомым. А это, случаем, не мой собственный «зять»? Заехал он с обходом к нам домой, увидал мою дочь и увез ее
