Выберите цвет - Суванхам Таммавонгса

Она покачивает головой из стороны в сторону и заставляет себя улыбнуться.

6

Перехожу к лицу.

По старой привычке фиксирую взгляд на центре его шеи. Так хорошо видно и все остальное. На ринге я всегда смотрела именно туда. Видно голову, плечо, руки – и можно отследить движение ног. Я знала, куда бить и как часто, чтобы причинить максимальный ущерб. Я не любила выжидать, чтобы посмотреть, что будет дальше. Атаковала первой.

Питчер говорит, что сегодня хочет только руки.

Я говорю – лучше и пальцы на ногах обработать. Для профилактики. Раздевалка, все шастают босиком, куча мужиков. Кто знает, где их ноги побывали.

Он на секунду задумывается и соглашается. Май берется за его ступни.

Он не просит заняться бровями. Я придумываю повод. Говорю – одна бровь вас выдает на поле. Предательница. Как только она чуть вздергивается – все понимают, что сейчас будет крученый. Вот эта бровь – я легонько стучу пальцем по левой – сдает вас с потрохами.

Он верит, и я приступаю.

– А это правда? – спрашивает Ной. – Ну, про крученый.

– Черт его знает. Я всё на ходу сочинила, чтобы побольше набежало, когда пойдет платить.

– Обработай ему все лицо. Убери все мелкие волоски, – подбадривает Май, протягивая мне пинцет. – Скажи – это чтобы пот не затекал в глаза на поле. Все-таки токсины, кожный жир. – И добавляет: – Во, точно. Секунда-другая, чтобы проморгаться, могут стоить ему игры. Или подать кетчеру неверный сигнал.

Я предлагаю ему идею, и он говорит – о, давай и это тоже сделаем.

Бороду он уже сбрил сам, так что мне не надо, и я могу сразу пройтись нитью по всему лицу. Возвращаюсь к брови. Кажется, я убрала лишнего и нечаянно сделала правую бровь выше левой.

Боюсь, что он заметит, и начинаю его успокаивать. Говорю: так даже лучше – зато теперь, когда он выйдет на питчерскую горку, издалека правая бровь будет смотреться вровень с левой, даже если левая и выдает нюансы его техники. Не о чем волноваться. Доверься мне, говорю. И работаю еще несколько минут не торопясь – пытаюсь всё исправить.

Его приятель встает, потягивается. Руки сцеплены над головой. Раскачивается из стороны в сторону. Потом подходит к нам и нависает у меня над плечом.

Слишком близко.

Я вижу его краем глаза, но не отвлекаюсь от того, что передо мной. Он хочет, чтобы я рассказывала, что делаю. Ему тупо скучно сидеть в сторонке. Я пытаюсь вовлечь его в процесс и говорю: кто держит центр, тот ведет бой.

Мёрч мне это повторял без конца, когда мы были в зале. «Держишь центр – ведешь бой! Центр, центр, центр!» Даже когда я уже не соображала от усталости, он это орал. В тишине раздевалки перед боем. И после него. Наверное, и во сне бормотал в пустоту.

Парень, похоже, не понимает, о чем я. Пялится на меня, часто-часто моргает.

Я не собиралась вот так выбалтывать что-то о себе. О личном я предпочитаю помалкивать. Не смешивать прежнюю жизнь с нынешней. Так лучше – когда никто ничего о тебе не знает. Это вырвалось само собой, неотвратимо, как коленный рефлекс. Если знать, куда ткнуть, нога все равно дернется, как ни старайся ее удержать.

Парень кивает, будто я сообщила ему какую-то деталь о работе, и я киваю в ответ, хотя мы совершенно друг друга не поняли.

Я опускаю голову и продолжаю работу. Не вижу ничего дальше своих рук. Только Май, ее свежеостриженные волосы и клиента.

* * *

Питчер что-то говорит. Голос легкий, игривый. Следом – смешок, непринужденный такой. Значит, ему тут с нами комфортно. Мол, мы свои, нам можно и такое сказать.

– О Господи, – говорит Май. – Только не говори, что он попросил хеппи-эндинг[1].

Май слышала все это и раньше, но неизменно приходит в бешенство. Питчер шутит об этом каждый раз, когда к нам приходит. Я же говорила – парень считает себя юмористом.

Мы не одинаковые. Если какой-то салон предлагает такие услуги – их дело. Людям надо на что-то жить, вот и выкручиваются как могут. Между нами, это тоже своего рода услуга, и она тоже кому-то нужна. Но вот этот его смешок… Как будто мы тут сидим специально для него, хранимся в прохладном сухом месте вдали от прямых солнечных лучей и ждем, когда нас достанут! Чтобы он мог воспользоваться нами единственным способом, который ему интересен, – как мокрой дыркой, куда он может присунуть. Он абсолютно уверен, что мы его хотим, что мы здесь для того, чтобы всячески его обслуживать: истекая слюной, с угодливыми языками наружу и мольбами на губах. Меня бесит, как спокойно он тут себя чувствует. На нашей территории. Вообще ничего не боится. Ему и в голову не приходит, что его можно убить голыми руками. Думает, что он в полной безопасности. И что самое поганое – он прав. Он в безопасности.

– Надо бы его в подсобку отвести, – предлагаю я как бы в шутку. – Разделать его… ну, знаешь…

Май протягивает мне пилку для ногтей и уточняет:

– Расчленить.

Голос ровный, спокойный – будто она просто объясняет, что делать с его ногтями. Тут Ной включается в разговор:

– А потом избавиться от него. Разбросать ошметки тела по городу.

Это первый раз, когда она говорит что-то от себя. И звучит это комично – голос у нее такой тихий, что совершенно не вяжется с жестокостью сказанного. Меня удивляет и ее энтузиазм. Когда выглядишь как все вокруг и знаешь язык – легко влиться, почувствовать себя своей, расслабиться, подхватить игру.

– Никто и не догадается, что это мы, – продолжаю я, наблюдая за девчонками. Посмотрим, как далеко мы зайдем. – Его даже не хватятся. Найдут какого-нибудь питчера на скамейке запасных – и готово.

– Ага, – соглашается Май и косится на второго парня, – только вот дружок его… С ним тоже надо что-то решать.

– Двоих не осилим, да? Слишком много возни.

Проходит несколько минут.

– Черт. Почему хеппи-эндинг никогда не просят девушки? – спрашивает Май. – Она смотрит на стойку, ждет, пока Ной поднимет глаза, а когда та поднимает, говорит: – Девочки должны друг о друге заботиться.

Когда мы с Май заканчиваем с питчером, я смотрю, как он расплачивается у кассы. Когда дело доходит до чаевых, он долго ждет, прежде чем принять решение. И тыкает в первую опцию, ближе к верху экрана – в минимальную сумму.

7

Порыв воздуха. Я не оборачиваюсь.

Я знаю, Ной справится – ну или должна справиться. Клиентка с улицы, без записи. Хочет маникюр. Ной быстро вспоминает свою реплику и предлагает выбрать цвет.

Но женщина не выбирает. Просто обводит взглядом каждую