Выберите цвет - Суванхам Таммавонгса

нет того, что есть у нее, и что мне уже не восполнить эту потерю. А вот Май может получить то, что есть у меня, в одну секунду. Хватило бы смелости. Но я не позволяю себе размышлять об этом слишком долго, потому что Май выкрикивает мультяшным голосом:

– Ой, прям не знаю, чем заняться в свободное время.

Изображает ту девчонку.

Я подыгрываю – как будто она и вправду та самая девочка, которая не понимает наш язык, – и говорю ей:

– Я тебе плачу не за то, чтобы ты тут рассиживала. Иди драить сортир.

Она смотрит на меня, потом выдает с невинным видом:

– Драить? А разве они сами не чистятся?

Мы смеемся над актерской игрой Май.

Через пару минут она зло бросает:

– А ведь это я делала ногти тому жмоту. Но меня для него как будто вообще не существовало. Он только ту девчонку и замечал. У них волосы были одного цвета. – Немного помолчав (интересно, и о чем она задумалась?), Май вдруг спрашивает: – А помнишь, что она ела на обед?

– Опарышей, – говорю я.

– Черт, – Май смеется. – Надо же быть такой злющей!

Я смотрю в окно, на дверь, на замок. Смотрю на пустое пространство между нами и говорю:

– Макароны из коробки. Этот их химозный мак-энд-чиз. – Делаю вид, что меня передергивает, и корчу брезгливую гримасу: – Поверить не могу, что кто-то пихает в себя эту дрянь. Ну, пожевать еще ладно, но как это можно проглотить?

– Гадость, – отзывается Ной, подсаживаясь к нам.

Май смотрит в одну точку.

– Все думали, что это ее салон. По умолчанию так считали. Статус достался ей на халяву, она и пальцем для этого не шевельнула. На нее просто смотрели и делали вывод: она тут главная. Эта сучка даже не сказала, кто тут хозяйка на самом деле. Просто упомянула, что не она. Не указала на тебя. А ведь ты стояла рядом.

Рейчел, моя бывшая начальница, та, что научила меня всему, – она бы такого с рук не спустила. Подошла бы к ней и процедила: «Он спросил, кто тут главная. Ну и кто же?»

И ведь она бы на этом не остановилась. Она бы вытянула из нее все жилы. Спросила бы: «Кто тебе платит?» И выждала бы немного. А потом принялась бы обстреливать ее вопросами так быстро, что дух перевести не успеешь. «Кто тебя нанял? Кто открывает салон? Кто закрывает? Кто приходит первой, раньше всех, и уходит последней? Когда что-то случается, к кому вы все бежите? Кто может тебя уволить?»

Но я не Рейчел. Мне не хватает ее смелости.

Девчонка, которая не говорила на нашем языке, в основном сидела тут и листала наши журналы.

– Как думаешь, что она сейчас делает? – спрашивает Май.

Я смотрю в окно на улицу, на проезжающие машины и говорю:

– Нашла работу, наверное.

– Думаешь, мы злые? Сплетничаем тут про нее.

– Да и по фигу. Думаешь, она бы стала переживать из-за нас? Небось всем рассказывает, что у нас у всех тут письки поперек, раз мы азиатки.

– Это ты о чем? – Май делает невинное лицо. – Я тебя вроде сто лет знаю. У тебя что, не поперек?!

8

Телефон вибрирует в кармане. Достаю, смотрю на экран. Пара слов и красная точка уведомления. Май замечает и спрашивает:

– Кто это?

Я ничего не отвечаю, прижимаю экран к себе и сую телефон обратно в карман.

Она знает: раз я не отвечаю – значит, надо отстать. И отстает. Говорит с тоской:

– А приятеля нашего питчера мы так и не записали.

– Сомневаюсь, что он бы согласился.

– Откуда ты знаешь? Мы даже не предложили.

– Чуйка.

– На чуйке бизнес не делают, – говорит она. – Надо спрашивать. В следующий раз спроси.

Я молчу.

Мы не на ринге. Это не бой, но Май умеет подать ситуацию так, что кажется, будто схватка вот-вот начнется и надо быть наготове. Я больше не вижусь с Мёрчем, но такое ощущение, будто в нее вселился его дух. Он иногда пишет или звонит, хочет поболтать о старых временах. Будь его воля, он бы и сейчас гонял меня на пробежки. Заставлял бы наматывать километры, стирать подошвы об асфальт.

И когда Май так говорит, я слышу голос Мёрча. Мы с Май делаем ногти, но суть та же. Он все еще рядом.

– Ты должна сама захотеть выйти. И думать надо своей головой, – настаивал он. – Когда ты на ринге, вокруг шумно. Все орут тебе, что делать. Джеб-кросс-хук, ударь так, уклонись эдак. Просто помни: они там, за канатами. А ты здесь, внутри. Не давай им сбить тебя с толку.

– У нас была всего одна клиентка с улицы, – говорит Май так, будто это полный провал.

– Забей, не парься, – отвечаю я, – до конца дня еще кто-нибудь зайдет.

Поворачиваюсь к Ной.

– Кто следующая? Кто у нас по записи?

Я и сама знаю кто, но хочу, чтобы Ной ответила мне так же быстро, как это имя всплывает у меня в голове. А она щелкает мышкой. Потом глаза у нее вспыхивают, как сигнальные лампочки. Говорит – компьютер завис. Я велю ей проверить журнал.

Она открывает страницу, ведет пальцем вниз, останавливается, поднимает глаза и сообщает:

– Алисса.

– Официантка, – уточняю я, освежая ее память, – из ресторана неподалеку.

– Из какого? – откликается Май. – На нашей улице их целая куча.

– Где лебедь на витрине.

– Там что, лебедей подают? – спрашивает Май, заканчивая наносить прозрачный закрепитель на ногти мисс Уход-за-собой. – Если нет – это тупой развод.

– У них утка вкусная.

– Утка – это не лебедь, – холодно замечает Май.

Проходит несколько минут, и Ной спрашивает:

– Ты сама-то туда ходила?

– Пару раз.

Ной и Май переглядываются. Молча. Стоит мне сказать хоть слово о себе – не о салоне, – девчонки тут же впитывают это как губка.

Я быстро добавляю:

– Чтобы их поддержать.

– Вместе с Бобом, да? – допытывается Май.

Я не отвечаю. Жду, пока Ной снова переведет взгляд на меня. Дожидаюсь – и говорю:

– Их официантки ходят к нам на маникюр. Мы записываем всё на их счет, а владелица расплачивается в конце месяца.

Ной не отводит от нас взгляда.

– И придет только она? Почему они не ходят все вместе?

– Только она, – говорю я. – У каждой свой график.

– Алисса, – повторяет Май, припоминая. – Это та девчонка, которая любит трепаться про свои знакомства в интернете?

Киваю.

Ной спрашивает:

– А вы сами пробовали?

Май медленно расплывается в улыбке, глядя на Ной, и когда улыбка становится совсем уж широкой, фиксирует ее на лице и поворачивается ко мне. Ждет.

– Зачем? – говорю я Ной таким голосом, будто только что отхлебнула воды, в которой отмокали ноги мисс Уход-за-собой. – В интернете