Выберите цвет - Суванхам Таммавонгса

компания женщин. Зал наполняется хихиканьем и голосами. Лиц мне не видно, и сколько их – я не знаю, но по звуку понятно: точно больше трех. Когда заходят двое, бывает тише – одна говорит, а другая слушает. А тут явно есть третья, потому что каждая реплика сопровождается чьим-то одобрительным «ага» и смешками. Я выхожу в зал и сразу паникую, потому что с этой компанией у меня мгновенно возникает проблема.

Я не могу их различить.

У меня всё хорошо со зрительным восприятием, я же все-таки профессионал – но, черт возьми, на них на всех надето одно и то же. Белые трикотажные платья и кремовые шлепанцы. Они не родственницы. Подруги. Вернее, подружки. Невеста и подружки невесты.

Одна говорит – она Лизи, с одной «з».

Другая говорит – она Лиззи, с двумя «з».

Лили.

Лу.

Май спрашивает:

– Слушай, может, это только мне кажется… но ты их вообще различаешь? – Я никак не реагирую, и она рявкает: – Эй, я с кем говорю!

Отвечаю:

– А не надо их различать. Просто делаем работу и выпроваживаем. Им нужно всё. Руки, ноги, лицо, волосы.

Окидываю их взглядом – руки, ноги, лицо, волосы – и пытаюсь на лету уловить хоть какие-то различия. Овал лица, состояние кожи. Походка, голос, повадки.

А ведь я знала, что нам нужна еще одна девочка в зал. На эту смену у меня стоит Нок, но уже полчаса прошло, а ее все нет. Не выходит по расписанию. Вообще не выходит.

Новенькая делать ногти пока не умеет. Словно подслушав мои мысли, Май кричит от стойки:

– Уже полчаса прошло, а Нок нет. Зачем ставить в расписание человека, который тупо не приходит? – Она делает паузу. – Если бы это была я, ты бы давно мне велела проваливать и не возвращаться.

– Просто поговори с ними, пусть выберут цвет. Пока определятся – минут пятнадцать пройдет.

Набираю Энни. Прошу быть через десять минут.

Май болтает с девичником, но при этом ухитряется бросить мне через зал:

– Ты еще ждешь Нок или всё – списала ее?

– У нее сейчас не лучший период, – говорю я, глядя на подружек невесты. Всё еще пытаюсь найти между ними различия.

– Хочешь, я заскочу к ней после смены? – спрашивает Май. – Просто проведать.

– Я сама.

– Не надо всё тащить на себе.

– Я сама.

Я вспоминаю то, что случилось недели две назад.

«Может, выдашь мне зарплату за пару месяцев вперед?» – попросила Нок тогда.

«Многовато за раз», – ответила я, помедлив.

«Да понимаю, – кивнула она. – Просто у меня сейчас туго с деньгами. Не тяну счета».

Ее бывший перестал платить алименты. Грозился объявить себя банкротом. Если доведет дело до конца – всё, пиши пропало. Денег не будет вообще. Так что я выдала ей зарплату. Выписала чек. И с тех пор она здесь не появлялась.

Я помню ее первый день.

Нок пришла с детьми. Двое малышей. Семь и пять лет, девочка и мальчик. Ей некуда было их деть. Ни родни, ни знакомых, чтобы присмотрели. Это только на один раз, сказала она.

Мы предложили усадить их в подсобке – с карандашами и бумагой, – но через две минуты они выскочили в зал.

Хотели быть рядом с матерью.

Дети умеют привлекать внимание. Из-за того, что они просто сидели у окна, прохожие заглядывали внутрь, махали. Мальчишка подходил к стеклу, прижимал к нему обе ладошки. Кто-нибудь постоянно останавливался, чтобы дать ему пять. А потом он начинал крутиться из стороны в сторону. Девочка пристраивалась рядом и делала то же самое.

Я так и не выбросила их рисунки.

А потом Нок стала приводить их с собой на каждую смену. Это как-то само собой вошло у нее в привычку, и я ничего ей не говорила. Им и правда некуда было деваться. Да и мне нравилось, что они тут крутятся. Семьи у меня нет. Хотя если подумать – у меня есть всё, что мне нужно. Правда, легче от этого не становится.

Я рассказала детям про океанариум. Там можно потрогать ската. «Страшно!» – сказал мальчишка. «А он не ударит током?» – спросила девочка. «Я не боюсь! – храбро ответила я. – Им удаляют жало, так что это безопасно».

«А не надо удалять, – возразил мальчик. – Надо изобрести такое устройство и… и… и приделать его к жалу… на самый кончик… чтобы скат не бил током».

Дети! Выдумывают идеи на ходу. Им еще никто не успел сказать: «Так не бывает», «Это невозможно», «С чего ты взял?». Я тоже так подумала, но промолчала. Не хотела становиться одним из таких голосов.

Когда работы не было, им нравилось нас красить – меня и девочек. Мы выстраивались в ряд, а они брали кисточку и раскрашивали нам веки, рисовали круги на щеках, обводили губы.

– Эй, она тут, – говорит мне Май.

Это наша резервная девочка, Энни. Добралась минут за десять. Тянет на себя стеклянную дверь, заходит в салон. Машет всем разом. На ней розовое летнее платье, и я многозначительно на него смотрю. Она понимает, о чем я думаю, и говорит:

– Да-да, форма у меня с собой.

Хлопает по сумке и исчезает.

Имя этой девочки – Энни – на нашем языке ничего не значит. Ее можно было бы назвать красивой, но она сутулится. Она чуть выше остальных в салоне, но рядом с нами ее рост совсем не бросается в глаза – из-за осанки. И еще: стоит мне на нее взглянуть, она тут же находит, за чем спрятаться. За мной, за другими девочками, за клиенткой, за стойкой, за букетом на столе.

– Сьюзен, – говорит мне Энни, косится на бейджик и ухмыляется. Переводит взгляд на Май и повторяет: – Сьюзен.

– Сьюзен, – эхом отзывается Май.

– Девочки, девочки, девочки. У нас полная запись, я правильно понимаю? – восторженно провозглашаю я всем, кто на смене. – Дела идут в гору!

Ору, как цирковой конферансье.

Мы смеемся. Наши имена лопаются, как пузыри в пластиковой ванночке, которую мы подставляем клиенткам.

* * *

Лиззи, Лизи, Лили, Лу. Невеста – та, которая Лиззи, а не Лизи. И, чтобы нам стало совсем уж весело, Лили и Лу – близнецы. Я первая срываюсь с места и веду Лиззи к стеллажу с лаками, показываю на воду для ног. Она знает, что делать.

Май берет Лизи.

Лу и Лили наперебой уступают друг другу – давай ты первая, нет, ты. После всех этих препирательств Энни берет одну из них.

Первой заговаривает Лиззи.

Спрашивает, кто тут выходит замуж. Она прекрасно знает кто, но хочет, чтобы ответ прозвучал во всеуслышанье. Ей нужна группа поддержки. Подружки невесты выкрикивают ее имя, и наши Сьюзен подхватывают.

Не знаю, почему я к ним не присоединяюсь.

Смотрю на Лизи и думаю – вдруг она на секунду решит, что