Выберите цвет - Суванхам Таммавонгса

и так ясно, когда подходишь к окну. Или заглядываешь в журнал записей: график жутко плотный. Лето – самый загруженный сезон. Все хотят показать свои ногти. Навести красоту перед отпуском. Подмечаю и обувь – у клиенток пальцы торчат из босоножек. Пока делаю педикюр, обращаю внимание на стопы. Месяцами ноги были упакованы в теплую обувь. Ногти потрескавшиеся, тусклые, пятки сухие.

Скоро обед.

Когда у нас появляется время на обед, я обычно отправляю девочек первыми, а сама сижу за стойкой. Когда они возвращаются, мы продолжаем работать по записи. Я обедаю в конце дня. Для всех остальных это уже ужин.

Смотрю на часы.

Парковочное место перед нашим окном освободилось какое-то время назад. Я и не заметила, как предыдущая машина уехала. Но замечаю ту, что паркуется сейчас. Пикап песочного цвета.

У Мёрча такой же.

Мёрчу давно пора на пенсию. А он всё мнит себя крутым – натаскивает очередную «кроху» для Олимпиады. Мёрч. Какое-то свинячье хрюканье. Думаю, сейчас он весит не больше восьмидесяти кило. Кожа обвисла, сам весь оплыл – как старая свеча с потеками воска по бокам.

Я до сих пор помню свои бои. Один особенно. У девчонки-соперницы были длинные руки. Мёрч сказал – я уложу ее за четыре раунда. Сказал: «Четыре, не больше. Она выдохнется. Длиннорукие сами до тебя достают, а к себе не подпускают. Найди способ пролезть. Поднырни быстро и врежь по ребрам с одного бока, а когда она его прикроет, бей с другого. Бац-бац». Рубанул воздух с одной стороны, потом с другой. Показал мне. Как будто я забыла, как это делается.

Я разглядела девчонку. Шаг у нее тоже широкий. Ноги длинные. И стоит у самых канатов. Обе перчатки далеко от лица. Этим надо воспользоваться. Джеб вплотную – и ее собственные перчатки прилетят ей в лицо. Джеб. Пум-пум. Мёрч сказал, у нее часто идет кровь.

Подберись вплотную. Не давай ей вздохнуть. Она начнет двигаться, уйдет от канатов. Когда попадешь – бей с оттяжкой. Хорошо, если у нее пойдет кровь.

Прошло совсем немного времени, а она уже задыхалась. От нервов и не такое бывает.

Я пробила три джеба. Первый – в висок. Потом в шею. Потом в ухо. Ухо у нее было чистое. Идеальной формы. Когда она сама пробивала джеб, плечо не шло вверх, не прикрывало. Сразу видно – слабачка. Я запросто могла бы придать ее уху новую форму.

Потом я пробила левый хук. Бац. Она пошла вперед. Я оттеснила ее от канатов. Она дышала прерывисто – три коротких вдоха. Пот стекал по лицу. Джеб. С оттяжкой. Я не сводила глаз с центра ее шеи. Сделала шаг в сторону.

Она посмотрела мне на ноги, когда я шагнула. Я выждала. Дала ей ударить – и нырнула.

У нее была привычка. Она смотрела на точку, куда целилась, раньше, чем туда прилетал кулак. Глаза ее выдавали. Я встречала каждый удар. Отбивала их все. И пока она не успела вернуться в стойку, я послала ей джеб в висок. Пум. У правого глаза рассечение. Выступила кровь.

* * *

Все это было давно. А теперь у меня есть «Сьюзен». И мои девочки. Когда ты хорошо делаешь свое дело – неважно, какое именно, – у тебя на душе радостно и спокойно, ты чувствуешь, что нашел свое место в этом мире. У меня тоже есть такое место, и я прихожу туда каждый день.

Если бы Мёрч сюда заглянул, он наверняка был бы в шортах – хотя ему не стоит их носить. Потому что у него не те ноги. Лягушачьи лапки, тощие палочки. Как будто вся еда, которую он в себя запихивает, застревает в брюхе, а до ног так и не доходит.

А еще он, конечно, был бы в сандалиях. Он их круглый год носит. На липучках. Ну разве взрослый мужик купит себе обувь на липучках? Это же для детей, которые еще не научились шнурки завязывать.

Я как-то его прямо спросила: на хрена носить обувь на липучках? Он заржал, аж живот затрясся, и говорит: «У меня не больно-то много времени осталось – еще не хватало сидеть и со шнурками сто лет возиться. А тут – раз, и готово. Жизнь делается проще. Разве не к этому стоит стремиться? Отцепись ты от меня, а!»

Я возвращаюсь мыслями в салон и спрашиваю Ной:

– У тебя список готов?

Она не понимает, о чем я, и Май объясняет:

– Список расходников. Верхний ящик.

Ной протягивает мне листок, и я пробегаю глазами по пунктам.

– Я же вроде только что закупила кучу красных. Мы же договорились – двадцать оттенков. А что это за новый «оранжево-красный» тут у вас записан? – наседаю я.

Ной начинает беззвучно шевелить губами – будто пытается объяснить мне то, в чем сама ни бум-бум.

– Клиентки просят, – встревает Май, приходя ей на помощь. – Лето же. Смотрится хорошо.

Я иду дальше по списку.

– А это что за серо-голубой? С таким цветом выглядишь как ходячий трупак.

– Попробуй им это скажи.

Мы смеемся, прекрасно зная, что никогда не говорим клиентам то, что думаем. Потом Май подходит ближе и спрашивает тихо:

– Как плечо?

Тянется к нему, но я делаю шаг назад и быстро отвечаю:

– Нормально.

Не хочу, чтобы Ной узнала о моем плече. Иначе тоже начнет спрашивать. Не люблю, когда они за меня тревожатся. Нечего подпускать их слишком близко.

Но Май не отстает:

– Еще беспокоит?

– Сказала же, всё нормально.

– Не долечилась и вышла на работу, ясно.

– Всё хорошо.

Она возится со мной, как с подбитым голубем. Причем породистым. Телефон в кармане вибрирует, я достаю его – посмотреть, кто там меня домогается. На экране выскакивают слова. Не читая, сую телефон в задний карман.

Да мне и не надо читать то, что пишет Мёрч, – я и так слышу его голос у себя в голове.

«Ты умеешь держать удар. Просто иди на него. Надо выдержать. Они сами обосрутся от страха, когда увидят, что ты еще на ногах. Ты справишься, Нинг».

Нинг.

Так меня зовут, когда я не в салоне «Сьюзен». Я работаю здесь так давно, что старое имя кажется чужим – будто оно принадлежит кому-то другому. На нашем языке оно значит «щекотка». Один-единственный слог. Первый звук похож на последний, но все же не такой, потому что как бы «захлопывает» слово. Намертво. Почти не нужно открывать рот, чтобы его произнести. Можно выговорить, даже если твоя челюсть стянута проволокой.

Я уже много лет не слышала, чтобы меня так называли. Май обычно говорит: «Эй!» – и сразу переходит к делу. Она почти никогда не упоминает моего имени. А я и не хочу быть никем иным, кроме Сьюзен.

12

В