Эстафета передается - Майко Сэо

– Семейное кафе – да, но брак… как-то это все слишком неожиданно.

У меня в голове это не укладывалось. Еще вчера он был за тысячи километров от меня, а сегодня делает мне предложение.

– Мы встречаемся уже год. Мне кажется, о браке задуматься самое время.

– Да, но ведь из этого года ты несколько месяцев пробыл в Америке.

– Как раз поездка в Америку и помогла мне понять, что я люблю тебя по-настоящему. Даже в окружении напористых, эффектных американок я ни разу тебе не изменил.

– Когда дело касается брака, есть и другие, куда более важные вещи.

Я тоже всем сердцем люблю Хаясэ. Но выходить замуж только поэтому?.. Мне кажется, одной любви недостаточно, чтобы из парочки влюбленных превратиться в настоящую семью.

– Какие другие вещи? Деньги? Я буду вкалывать до седьмого пота. Найду подработку на кухне, получу поварскую лицензию и открою ресторан. Ну? Тогда ты выйдешь за меня? – Хаясэ вопросительно посмотрел на меня.

– Соглашайся. Вон как человеку не терпится жениться. А ты ешь, пока не остыло, – посмеивался Ямамото.

– Дело не в деньгах. Просто для создания семьи важны не только чувства, но и… Я даже не знаю. Какой вообще должна быть «правильная» семья?

– Понятия не имею, – ответил Хаясэ, хотя у него были родители и старшая сестра.

– На меня не смотрите, мою семью тоже образцовой не назовешь. Жена у меня та еще мегера, – сказал Ямамото.

– Стать семьей трудно. Для это нужно… как бы это сказать… быть готовым пойти на определенные жертвы…

– «Жертвы»… Ты как будто пытаешься меня запугать. Но по-моему, брак и семья – это здорово, – пожал плечами Хаясэ.

– Ты рассуждаешь так легко… Но взрослая жизнь, совместный быт – это все гораздо сложнее.

– Правда? Ты, я, пианино, вкусная еда. Сколько ни думаю про наш брак, в голову приходят только приятные вещи.

Слова Хаясэ заставили меня задуматься. Есть вкусную еду и слушать, как Хаясэ играет на фортепиано, быть рядом с ним и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Наверное, это и есть счастье.

– А если у нас вдруг возникнут проблемы или начнутся трудности, мы сможем все обсудить и вместе найти решение. Всегда можно что-то поменять, как, например, когда я бросил консерваторию. Мы уже взрослые. Мы можем сами решать, как жить дальше, и выбирать то, что делает нас счастливыми.

Я не знаю, сколько лет должно пройти и что должно произойти, чтобы я сказала: «Вот теперь мы готовы к браку». Но когда Хаясэ рядом, я чувствую, как все мои страхи и тревоги отступают.

– Хороший же кандидат: непривередливый, еду всегда съедает подчистую, к тому же не изменяет, – сказал Ямамото и с улыбкой добавил: – Ну, Юко, соглашайся скорее. А то у него еда остынет.

* * *

Вскоре Хаясэ стал штатным поваром во французском ресторане, где до этого подрабатывал, и мы решили всерьез заняться подготовкой к свадьбе. Тогда я принялась знакомить Хаясэ со своими родителями, но тут же уперлась в стену упрямства Моримии.

– Сколько я ел чизкейки из разных кондитерских, мне всегда нравилось. Но этот меня совершенно не впечатлил. У твоего разгильдяя ужасный вкус, – доев десерт, заключил Моримия.

Глава 2

В третье воскресенье апреля я решила снова попробовать познакомить Моримию с Хаясэ. С прошлой встречи прошло две недели. Дома я старалась при каждой возможности поговорить о Хаясэ. Да, он совершил радикальные поступки: уехал за границу, бросил учебу в консерватории, но это говорит о нем как о решительном, амбициозном человеке. Он одаренный пианист, хорошо готовит, к тому же очень обаятелен. Мы любим друг друга, и я знаю, что с ним буду счастлива. Но каждый раз, когда я заводила подобные разговоры, Моримия, поморщившись, отвечал: «Да он обычный разгильдяй».

– И зачем ты опять явился? – нарочито надменно спросил Моримия, когда в воскресенье после обеда я привела Хаясэ.

– Я говорила, что он придет сегодня. Ну, может, присядем?

В прошлый раз Моримия рассердился, едва увидев Хаясэ, так что мы даже не успели попить чай. Но я надеялась, что сегодня за сладким нам все же удастся немного поговорить. Я усадила Моримию с Хаясэ за стол и заварила горячий черный чай. Комнату заливал яркий свет апрельского солнца, однако в воздухе все еще чувствовалась прохлада.

Первый шаг сделал Хаясэ:

– Спасибо, что согласились снова со мной встретиться, папа. Вы пока не изменили свое решение? – спросил он, садясь за стол.

– Оно, по-твоему, может измениться за две недели? Да и вообще, на твой счет я ни в жизнь не передумаю, – ответил Моримия.

– Ну, не ворчи, Хаясэ просто совершенно не умеет подбирать слова. Лучше попробуйте шу, которые я купила. – Я поставила каждому по тарелке с пирожным. – Это из новой кондитерской возле станции. Я как мимо ни пройду, оттуда всегда так чудесно пахнет. Ну, угощайтесь. – Я пыталась снизить напряжение, чтобы разговор снова не перерос в конфликт.

– Спасибо, – сказал Хаясэ и тут же, широко распахнув рот, запихнул туда пирожное. – М-м-м, вкусно. Папа, вы тоже ешьте скорее, пока корочка не потеряла аромат.

– Сам знаю. И я тебе уже говорил не называть меня папой, – ответил Моримия и, чтобы не отставать, тоже открыл рот пошире и откусил пирожное.

Я тоже решила попробовать. Хрустящая корочка отдавала мягким вкусом молока, яиц и сахара.

– Если нельзя называть вас папой, то как мне следует к вам обращаться? – спросил Хаясэ, который одним махом проглотил пирожное и теперь пил чай.

– Лучше вообще ко мне никак не обращайся.

– Простите, но совсем без обращения неудобно. Просто, если я буду называть вас по фамилии, Моримия, будет непонятно, кого я имею в виду – вас или Юко. Как ваше имя, папа?

– Соскэ.

– Соскэ… Но обычно по имени обращаются к друзьям и возлюбленным, а если сократить до «Со», получится слишком фамильярно. «Дядя» – тоже не то…

– Ты еще и имя мое коверкать будешь?

– В общем, других вариантов, кроме как называть вас папой, не остается. Моримия не нашелся с ответом, поэтому молча засунул в рот пирожное.

– Ну, кто как кого будет называть – это мелочи. Для меня главное, чтобы ты хоть немного смягчился к Хаясэ, – сказала я, оборачиваясь к Моримии.

– Я тебе уже сказал, что я его не одобряю. Я не могу позволить своей дочери выйти замуж за разгильдяя и сумасброда.

– Он не разгильдяй.

– Кого же называть разгильдяем, как не парня, который ездит черт знает куда ради пиццы и гамбургских стейков.