Эстафета передается - Майко Сэо

чтобы что-то скрывала… В любом случае я очень рада, что ты не против.

– Ну конечно не против. Нет, естественно, меня пугает мысль, что мне придется с тобой расстаться. Но прежде всего я очень за тебя рад, – улыбаясь, говорил Моримия.

Так что я была абсолютно уверена, что сегодня все пройдет хорошо.

Однако, увидев Хаясэ, Моримия помрачнел.

– И это за него ты выходишь замуж?

– Да. За Хаясэ.

– Я думал, вы расстались.

– Нет, он просто ненадолго уезжал. Но мы все это время продолжали встречаться.

Не обращая внимания на меня, Моримия внимательно оглядел Хаясэ с головы до ног.

– Папа, простите, для вас это все, должно быть, очень внезапно. Но я сделал Юко предложение еще в прошлом году, когда вернулся из Америки. Пожениться – наше серьезное и взвешенное решение.

Моримия равнодушно выслушал Хаясэ, а потом отчеканил:

– Решать тебе, Юко, но я против.

Хаясэ не провел у нас дома и трех минут, а Моримия уже забраковал его кандидатуру. Плохо дело!

– Ты ведь даже его не знаешь толком.

– Тут и знать нечего. Я, по-твоему, должен радоваться, что моя дочь собирается выйти за парня, который вечно мечется туда-сюда? Того гляди, опять куда-нибудь ускачет.

– Нет, я планирую остаться в Японии на какое-то время, – ответил Хаясэ, но Моримия вспыхнул:

– «На какое-то время» – это на сколько? А потом он возьмет да скажет: «Хочу научиться печь круассаны» и улетит куда-нибудь во Францию. Да ни один отец не одобрил бы брак с таким легкомысленным мужчиной.

– Не делай поспешных выводов. Хаясэ не такой. И не говори, что брак с ним не одобрил бы ни один отец, – это неправда.

– Что, думаешь, мне просто так что-то в голову взбрело? Нет, я тебе говорю как есть. Не веришь мне – спроси вон у любого мужчины на улице.

– Зачем, я и так знаю: в мире полно добрых отцов, которые, в отличие от тебя, с радостью поддержали бы выбор дочери, – возразила я, но Моримия грубо и твердо отрезал:

– Не добрых, а безответственных.

– Действительно, как это безответственно – разрешить дочери выйти замуж за любимого человека!

– Да, если этот человек – какой-то лоботряс. Я слишком забочусь о тебе, чтобы поддержать такой выбор.

– Эм, не ссорьтесь, пожалуйста. Мы, кстати, торт купили. Может, поедим? Папа, я уверен, сладкое быстро поднимет вам настроение, – вмешался Хаясэ и открыл коробку с тортом, который мы принесли.

Он убежден, что при помощи вкусной еды можно разрешить любую проблему. Но все-таки в нашей ситуации тортиком делу было не помочь.

– Нормальное у меня настроение. И вообще, я не собираюсь есть торт, который ты принес, – с презрением сказал Моримия.

– Ясно… Юко, тогда, может, ты будешь?

– Нет, эм, давай попозже.

Иногда меня поражает, как легко он может сболтнуть что-то совершенно не к месту. Я еле заметно покачала головой и взглядом велела ему замолчать.

– Не нужен мне твой торт. Разговор окончен. Можешь идти.

Моримия принялся убирать со стола. Черный чай, зеленый чай, выпечка, сладкие рисовые шарики охаги, обвалянные в соевой муке, – все сладости, которые подготовил Моримия, быстро исчезали со стола. Сейчас не помогли бы уже никакие уговоры, и я решила, что самым благоразумным будет просто разойтись и дать Моримии время остыть.

– Ну, тогда давайте на этом закончим. Но я все равно рада, что вы смогли встретиться! Моримия впервые знакомится с женихом дочери, поэтому он немного перенервничал.

– Я абсолютно спокоен. – Моримия гремел на кухне, убирая посуду.

– Ну да, наверное… В общем, раз так получилось… Пообщаемся в другой раз, – сказала я, подталкивая Хаясэ к двери.

Лучше я потом сама с ним поговорю.

– Да, пожалуй. До свидания, папа.

Хаясэ вежливо поклонился, хотя Моримия стоял к нему спиной, и направился к выходу.

– Прости, что так получилось.

– Ничего страшного. Твоего отца можно понять.

– Не думала, что он так заупрямится.

Мы говорили в прихожей, когда к нам, громко топая, прибежал Моримия:

– А, да, забыл сказать!

– Что?

– Ты не имеешь права называть меня «папой», – заявил Моримия Хаясэ и, так же громко топая, удалился.

– Я от тебя такого не ожидала.

Проводив Хаясэ до станции, я вернулась домой и налила себе сок. Встреча Моримии с Хаясэ продлилась всего минут пять, но все равно ужасно меня вымотала, даже в горле пересохло.

– А чего ты ожидала, Юко? Ни один родитель не согласится отдать дочь замуж за такого разгильдяя, – сказал Моримия, положив на тарелку кусочек торта, который принес Хаясэ.

– Никакой он не разгильдяй. Кстати, ты что, будешь этот торт?

– Разгильдяй, еще и на месте ему не сидится – хуже не придумаешь. Но еда-то ни в чем не виновата.

– Ясно.

Я вздохнула. Мне казалось, в этом забеге Моримия будет самым низким барьером, но мне не удавалось перепрыгнуть даже его.

– Пока он жил в Америке, стоило подыскать тебе нормального парня, не одержимого пиццей и пианино, – съязвил Моримия, набивая рот чизкейком.

* * *

С Вакитой из старшей школы мы разошлись меньше чем через месяц после начала учебы в университете. Он влюбился в другую девушку и расстался со мной. «Так здорово стать наконец студенткой! И так волнительно – перед тобой будто открывается новый, захватывающий мир», – говорила Фумина, которая тоже вскоре после поступления разошлась со своим парнем Нисино. Но в женском университете с укороченной программой, куда поступила я, не чувствовалось какой-то особо оживленной атмосферы. Мне приходилось совмещать учебу, где нам пытались за два года впихнуть в головы четырехлетнюю программу бакалавриата, с подготовкой к квалификационным экзаменам и поисками работы – с такой нагрузкой свободного времени у меня практически не оставалось.

Ближе к концу первого курса я начала встречаться с парнем, который подрабатывал в той же забегаловке, что и я, но и эти отношения продлились всего полгода. Он учился на полной четырехгодичной программе, а я – на укороченной, поэтому уже на втором курсе начала искать нормальную работу. Наши пути разошлись, и мы расстались. Но я не расстроилась, наоборот, у меня как будто стало на одну заботу меньше, потому что мне больше не нужно было тратить время на свидания.

– Просто это не была настоящая любовь. Вот вырастешь и найдешь того самого, – посмеялся Моримия.

Правда, когда я спросила у него, любил ли он когда-то по-настоящему, Моримия почему-то задумался:

– Хм-м-м… Даже не знаю.

– Тебе же почти сорок. Пора бы уже найти жену, а то так и состаришься в одиночестве.

– Ты же знаешь, для меня брак – это не главное.

– А что тогда главное? Быть