Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
Как раз в этот самый момент не стало одной нерелевантной местности к северу от озера Эри.
– Это было то, о чем я подумал, Кэл?
– Да, – ответил поверенный и с деланной грустью просвистел первые ноты канадского гимна.
– Что ж, скучать по ней мы не будем. Тем более, что Портленд, похоже…
– …не задет, будь он неладен. Целехонек. Ты заметил, что он ведет себя так, будто за что-то нас наказывает?
– Хотя даже тот, второй, который с придурью, уже давно смекнул, что на деле он просто поменял один сюжет на другой…
– Ага, жизнеутверждающий на фаталистический. Напомнило мне о временах, когда каждый поцелуй заканчивался свадьбой…
– …и волшебство превращалось в ад кромешный…
– …сущая правда. Мы с тобою выросли в атмосфере беспросветного мрака, Кэл, а он хочет запугать нас парочкой оттопыривших коньки хоккеистов!
Спелось это старичье так, что братьям и не снилось!
– Но я вот о чем подумал, Лу: а что же насчет той «тверди посреди воды», которая «да отделит воду от воды», и которую он вдруг нарек еще одним «небом»?
– Печально, но даже мы, его преданные служители, привыкшие кичиться своей верой в него, подумали, что, говоря о втором «твердом небе», он сам не вполне понимает, что несет. А ведь объяснение так и напрашивалось! Осознав, что этим своим «свет хорош» он открыл дверь в бесконечный лабиринт, один бог знает куда ведущий, на следующий день наш малыш впервые явил свое главное качество, за которое позднее ты прозвал его…
– …Ди Улучшайзером?
– …или еще, помнится, «Ди Второй Серией». Созданная на следующий день «небесная твердь» – вовсе не твердь, и уж подавно она не небо. Точнее, не совсем твердь и не совсем небо. «Небесная твердь» – то самое Небесное Царство, Земля Обетованная, Аркадия, Элизиум, Валгалла, Шамбала, Джаннат, Аваллон, Нирвана, Ирий, Драхт – место, у которого тысяча имен, но никто не знает, где оно; место, до которого вроде и рукой подать, но не добраться и за вечность; место невидимое и неосязаемое, и поэтому недостижимое для простого смертного, но открывающееся во всем своем несказанном великолепии тому, кто достаточно тверд и непредвзят, чтобы всегда и во всем твердо держаться середины!
– Но почему оно «посреди воды»?
– «Посреди воды» – в самом центре середины, или посередине центра. Как угодно.
– Да, пожалуй, в этом есть смысл… И ты утверждаешь, что и под «Землей обетованной» он также подразумевал эту твердь, а не ту жутко разогретую песочницу на берегу моря, которое не зря называют Мертвым?
– Конечно.
– Получается, евреи сорок лет слонялись по пустыне только из-за его нелюбви к четким инструкциям? Хотя бы намекнул им, что пешком туда ну никак не добраться!
– Да он не просто намекнул. Им на чистом иврите было сказано: «Расслабьтесь, живым туда все равно никто не дойдет!» Прямой дорогой были посланы на небо.
– Все равно, как-то не очень похоже на инструкции. Режь меня, но одного я понять не могу: почему все же вместо сколь угодно точных метафор ему было просто не назвать вещи своими именами?
– Да потому что любые имена – по сути те же метафоры, Кэл! Ты сам-то пробовал назвать что-нибудь безымянное, совсем ими не пользуясь?
– Но почему же тогда он не сделал их понятными настолько, чтобы исключить любые иные толкования?
– Потому что любые его слова люди все равно истолковали бы по-своему! Потому что, называя его Совершенным, они забыли, что подлинное совершенство – в простоте! Потому что навязчиво тиражируемый ими образ среброкудрого порхающего ворчуна не подразумевает не то, что рационализма – элементарной нормальности! Вот и толкуют его слова как бог на душу положит, либо просто не обращают на них…
Глава 51
В которой не всякой твари по каюте
Священник замолчал и прислушался:
– Ладно. Допустим, Канада. Грубо, но по делу. А что насчет…
– Ты все пропустил, пока разглагольствовал. Посмотри на тех акул. Куда, думаешь, они так спешат? – и поверенный указал на миллионы плавников, рассекающих океанскую гладь в юго-восточном направлении.
– Хм… Комбинация из серфинга, сумчатых и Рассела Кроу всем нам поначалу казалась беспроигрышной, и гляди ж ты… А вот это что сейчас было?
– Это? А это было как раз то, чего я так боялся! Мне ведь, Лу, так и не довелось подняться на…
– Ой, да брось, Кэл! Признай, старую перечницу сильно перехваливали. Уж сколько было разговоров, а не стало ее, и ты вспомнил только о ржавом тысячефутовом гвозде, поставленном стоймя… Э-эмм… да: вот так плодотворно закончился его второй день…
– Плодотворно?
– Ну еще бы не плодотворно, Кэл! За первые два дня он не только успел заложить основы своего мира, но и прямо указал на тайную дверь, за которой скрывалась, так сказать, сценическая изнанка. Посмел бы после такого кто-нибудь из потомков пока еще несотворенного им Адама предъявить ему претензии, если бы на этом он решил поставить точку? Кажется, вопрос сам же на себя и ответил, так? И все было бы прекрасно и замечательно, если бы не одно «но». Так называемое «создание» затевалось лишь для того, чтобы он смог определить самого себя – но эта задача выполнена все еще не была!
– Погоди, Лу. А как же все-таки быть с этим: «Я есмь Альфа и Омега, Начало и Конец, Первый и Последний»? Разве это не то же самое, что «Я есмь Всё»? А если ты всё, то как ты можешь чего-то не знать?
– Ты забываешь, Кэл, что никакого «всего» тогда еще не было и в помине. Чтобы сопоставить себя с этим «всем», это «все» ему еще надо было… О нет! Только не она! И куда же мне теперь денег засылать, когда меня обуяет очередной спонтанный приступ избирательного великодушия?
– Не отвлекайся. Это «все» ему еще надо было…
– …сочинить. Чем он и занялся на следующее утро. Фактически, на тот момент мир существовал только в форме абстрактных идей, и идеи эти требовали конкретики. Первым напросилось «мокрое», по известной причине казавшееся Ди тогда чем-то не слишком приятным,
