Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
Однако, несмотря на мое неявное участие в создании этой лестницы, мне все никак не удавалось оценить ни ее истинных размеров, ни крутизны ее ступеней. Зато, когда я наконец смог поднять голову, не опасаясь привлечь внимание моего собеседника – а мне вдруг стало ясно, что с самого начала нашего разговора его главной и единственной задачей было любыми средствами помешать мне подняться по ней – то увидел, что вела она на крутую гору из мраморно-белоснежных, чуть подсвеченных лазурью облаков, служивших опорой для золотого трона, отсюда уже почти…
– Надо же. А я все надеялся, что престол – просто фигура речи, – снова услышал я раскатистый бас священника.
Я опустил глаза и невольно сделал шаг назад. Эти слова были произнесены уже не священником, а одним из двух гигантских изваяний львов, сидевших по обеим сторонам у подножья лестницы.
– Сколько раз можно повторять, Луциус. Он буквален во всем! – со знакомыми до боли интонациями прорычал второй лев.
Глава 50
В которой в воде тонет все, что в огне не горит
Когда-то давно, еще в прежней моей жизни меня учили тому, как соблюдая определенный порядок действий, «но и не усердствуя настолько, чтобы вырвало судмедэксперта», разубедить любого маловера в нехватке у меня силы убеждения. Поэтому, когда оба льва окончательно ожили, тяжко спрыгнули со своих пьедесталов и угрожающе скалясь нависли надо мной, я был к этому готов. Несмотря даже на то, что каждый зуб их разверзнутых пастей был величиной с пирамиду Хеопса, а от жара, вырывавшегося из их утроб, мгновенно истлела вся моя одежда и расплавилась пряжка на ремне.
– Что?! – взревел я, и уже через секунду крепко держал обоих зверей за гривы, каждый волос которых был толще, чем два моих тела, сложенных вместе. Любопытно, что мне для этого даже не пришлось увеличиваться в размерах, или уменьшать своих врагов.
«Потому что „малое“ и „большое“ – просто идея. Причем одна и та же», – подумал я, легко уворачиваясь от остро отточенных алмазных когтей, которыми они пытались ранить меня, и тут же вспомнил придуманную мною как раз на этот случай притчу об одном тибетском аскете, схожим образом укрывшемся от непогоды в роге яка.
Существует довольно распространенное заблуждение, что тем, кто родился с серебряной ложкой во рту, все нипочем. За пять штук в час их адвокат разберется с чем угодно вплоть до революции средней паршивости, а на случай прорыва дамбы на семейном формальдегидном озерце где-нибудь в Малайзии поблизости всегда отирается персональный духовник с зажженным кадилом в одной руке и святой водой в другой. А если эти ребята окажутся заодно? Кто-то станет уверять, что готов и к такому, но глядя на то, как этот счастливчик валяется в грязи и отгоняет насекомых куском картона с призывом не хохотать над ним слишком громко, невольно понимаешь, что ни о какой готовности говорить тут не приходится!
Так и я – не успел еще толком насладиться вкусом победы, а оба мерзавца уже радостно скакали вокруг меня, оставив меня стоять голым с двумя львиными шкурами в руках.
– Большое! – вопил поверенный, указывая на то, чем бессовестно размахивал его двойник, высоко задрав свою кардинальскую сутану. – Малое! – орал священник, подскакивая ко мне и тыча пальцем в кусок поникшей плоти, который, как ему казалось, соответствовал этому определению.
Поскольку по непонятной причине холод на этой высоте действовал на меня одного, им также не пришлось ничего преувеличивать или преуменьшать – ну разве самую малость. Надо было что-то срочно на себя накинуть, и во избежание новых неожиданностей я выбрал плотно обтягивающий костюм из огнеупорного криптонита. Это вызвало новый приступ восторга:
– А помнишь Кэл, как в шестидесятых мы потешались над дурехой Лоис, которую сбили с панталыку очками и лузерским пробором? Понял теперь, зачем космический жулик держал на рабочем столе в редакции свои карибские фотки? Бедная девочка и подумать не могла, что у Супера все может быть настолько не «супер»!
Я прекрасно понимал, что они пытались сделать. Уничижая, они хотели лишить меня моей силы – и это у них почти получилось. Почти. Несмотря на расстояние, звук лопающихся от огня стен мраморных дворцов, густо усеявших некую холмистую местность на юго-западном побережье, был так громок, что на какое-то время даже заглушил его речь.
– Вот оно, соломоново решение проблемы этнокультурного разнообразия оскаровских номинаций… – заметил священник.
– …и отличный антидот против агентов Смитов, – эхом отозвался поверенный.
– Попробуй, увернись! – заключил священник. – Так, о чем бишь я?
– Ты говорил о том, зачем он скрывал подлинные масштабы совершенства его мира. Почему-то забыв упомянуть, что никакой он не Господь Бог. Как не был им и я. Нельзя создать реальность – можно лишь придумать ее очередное описание!
– А что еще мне оставалось, Кэл? Он опять принялся все ломать, и я подумал…
– …не заставить ли старину Аквинского[60] заново перехолостить всю его схоластику? Черт тебя дернул посоветовать мальчику объединить все сюжеты в один, Лу! Что еще, по-твоему, он после этого мог выдумать? С его-то… А тут ведь и зацепиться не за что! Наш пострел определенно был создан кем-то другим, а раз он не первопричина… Эх, да что теперь! Потратим все оставшееся время на то, чтобы вышибить из него эти предрассудки… невзирая на последствия.
– И так пришлось бы, Кэл. А от последствий все равно никуда не деться. Сам знаешь, в этой семье все через одного имели отвратительную манеру чуть что – сразу седлать облака и пуляться молниями. Как бы говоря: «Раз я могу это закончить, то кто, по-вашему, это начал? Хренов Стивен Хокинг? Альфа и Омега, сучки, Альфа и Омега!»
– Да, Лу, мы тоже с тобой через это прошли, – смущенно признал поверенный.
– Мог бы и не обобщать, Кэл… Короче, вот я и подумал: а не сделать ли нам на этот раз наоборот?
– Думал, если убедить его в том, что он Всевышний, тогда ему и ломать перехочется? Иди теперь, расскажи это тем старым кошелкам из Майами!
– Те кошелки были сами не агнцы… Они солдаты, Кэл! Они золотые колеса привинтили к классическому Роллс-Ройсу пятьдесят девятого! Идет война,
