Янакуна - Хесус Лара

нет ни­какой разницы. Ощущение страшной пустоты охватило Вайру, словно ее душу выжег пожар, вспыхивающий иногда в горах и уничтожающий все посевы. После него остается лишь серый пепел. Но проходит время, ветер разносит пепел, выпадают на мертвую землю прохлад­ные дожди, и вновь разрастается пышная яркая зелень. Да, время шло. Как пепел, развеялась черная ненависть к людям, зародившаяся в сердце Вайры, а в ее теле затрепетала и начала расти новая жизнь...

Теперь, если не нужно было идти в магазин или в го­род по поручению хозяйки, Вайра целыми днями сидела дома. В постель она укладывалась, как только темнело, вставала вместе с солнцем. Иногда, если спать не хотелось, она, уложив дочку, садилась подышать свежим воз­духом у двери, которая вела на улицу. Часто в вечерних сумерках она видела, как на крыльцо дома, расположен­ного напротив, выходила молодая индианка. Обе слу­жанки, закончив работу, занимали свои места почти одновременно, но они не знали друг друга, и по­этому ни одна из них не решалась заговорить. Но вот как-то они поздоровались. Потом обменялись нескольки­ми словами насчет погоды и дороговизны. Постепенно женщины разговорились, и вскоре между ними завязалась прочная дружба. Все вечера они проводили вместе, сидя рядышком и обсуждая всевозможные новости. Обычно та из них, которая освобождалась раньше, шла к дому подруги и ожидала ее.

Дом, стоявший против домика врача, был выстроен в стиле, который называют колониальным, то есть это был дом с огромным фронтоном, многочисленными бал­конами, бесконечными галереями, отделанными велико­лепной резьбой по дереву, с большими воротами, обильно украшенными бронзой. Он принадлежал очень богатым землевладельцам, не отличавшимся, впрочем, по словам служанки, излишней щедростью.

В частности, они жалели денег на лакея, и во флигеле, предназначенном для слуг, появлялся то один, то другой понго, отбывавший повинность у господ. Понго страдали не только от разлуки с семьей, но и от постоянных капризов хозяйки и приступов дурного настроения хо­зяина. Их перегружали работой, питались они впроголодь и лишь ночью имели возможность отдохнуть и пожевать в тишине излюбленную коку. Проходила неделя. Очеред­ной понго прибывал в ночь на субботу с самодельной складной койкой и провизией за плечами, ведя на поводу осла, нагруженного продуктами для господ. А ранним утром в воскресенье, когда Вайра подметала мостовую перед; домом врача, по улице верхом на осле удалялся пред­шественник вновь прибывшего.

Между понго и служанкой, работавшими в одном доме, лежала пропасть, почти столь же глубокая, как между служанкой и хозяевами. Они принадлежали к од­ному народу, зачастую даже были из одного селения, но походили на обитателей разных миров.

Пока молодые женщины весело болтали, сидя на ступеньках, понго молчал, будто не понимал языка, на пов­тором они говорили. Только иногда можно было услышать, как из прихожей доносится легкое похрапывание.

Иной раз попадался понго более общительный или предпочитавший жевать свою коку на свежем воздухе. Но и тогда служанки никак не могли вызвать его на разговор. Любопытная Вайра задавала вопросы один за другим. Индеец скупо рассказывал о детях, о видах на урожай, о погоде и так же немногословно жаловался на голодную жизнь в доме богатых хозяев. Полагалось, что­бы понго, приносил с собой продукты и сам варил себе пищу. Но ему столько приходилось работать, что гото­вить было некогда, и понго жил впроголодь. Доедать остатки хозяйского обеда было запрещено. Как-то на­слушавшись жалоб понго, растроганная Вайра принесла миску с едой. Индеец с жадностью отощавшего животного опустошил, миску и горячо поблагодарил Вайру:

— Юс пагарапусунки, мамай97 [97]...

Однажды в субботу Вайра по обыкновению отправи­лась к своей подруге. На пороге дома она увидала нового понго, но он был не один. Вместе с ним на ступеньках сидел молодой индеец, показавшийся Вайре каким-то странным. Никогда ни на ком она не видела такого неле­пого узкого пиджака, сшитого из ткани, похожей на де­рюгу, таких широченных брюк, необычайно коротких; на голове у парня была кепка из разноцветных лоскутов. Но больше всего Вайру поразили его густые всклокочен­ные волосы. Они очень напоминали ей ее прическу много лет назад. Молчалив он был, как дерево, и не легче, чем дерево, можно было заставить его заговорить. На все во­просы Вайры отвечал новый понго, общительный бодрый старик с мягкими, спокойными движениями, чем-то похо­жий на тату Кристу. Он рассказал, что молодой человек пришел издалека, из Пуны98[98], где работал в асьенде. Там с ним приключилась большая неприятность, и он, покинув имение, отправился в город искать заработка. Старый понго, ехавший в город, догнал его по дороге. Пока ста­рик говорил, появилась подруга Вайры. Она тоже уди­вилась незнакомому юноше и шутливо попыталась втянуть его в беседу. Но у нее ничего не получилось, с таким же успехом она могла бы поджечь спичкой сырые дрова. Ей, как и Вайре, пришлось выслушать старика.

Следующим вечером Вайра принесла с собой боль­шую, полную до краев миску с ужином. Ее хозяйка на все воскресенье уехала за город. Подруга Вайры только руками всплеснула. Ну зачем Вайра притащила столько еды?! Старого понго она хорошо покормила. Он даже и не притронулся к своей кокави99 [99]. А этого немого пуненьо100[100] все равно нет с самого утра. Он как ушел, так и исчез, оставив в прихожей свое барахло, только прикрыл его пончо. Однако труды Вайры не пропали даром. Понго, который, по словам служанки, уже был сыт, принялся с наслаждением уписывать за обе щеки, умудряясь одно­временно высказывать свои соображения насчет того, куда девался житель гор. Индейцы, приехавшие в город из отдаленных селений, говорил старик, всегда бродят по улицам, как лунатики. Разинут рот, вылупят глаза и хо­дят, ничего не понимая. А как настанет время возвра­щаться домой, тут и выясняется, что дорогу они забыли. Ну и готово, заблудился бедняга...

-За здоровье нашего пуненьо, — не забывал он по­вторять, отправляя в рот кусок за куском.

Молодой индеец отсутствовал еще сутки и вернулся, еле передвигая ноги от голода и усталости. Понго был поражен, увидев пуненьоу, а служанка не преминула поддеть старика, предсказания которого не оправдались. Вечером пришла Вайра, но на сей раз ничего не прине­сла, и служанка игриво спросила:

- Ты, наверно, решила, что больше не увидишь его? Думала, он совсем потерялся, как ягнёнок, отбив­шийся от стада?

Вайра, поддерживая шутливый тон подруги, ответила:

- Да, я была уверена, что он погиб на крутых тро­пинках городских ущелий, и очень жалела его. Посмотри, какой он красивый. Любая имилья