Янакуна - Хесус Лара

в этом не придется. Он зараба­тывал больше, чем проедал, и постепенно начал откла­дывать. Он купил красивый пояс, который несколько раз обматывал вокруг талии, и в его многочисленных кар­манчиках хранил свои сбережения.

С ночевкой он тоже устроился неплохо, и главное бесплатно. Симу слышал, что высокий крытый проход, где так много магазинов, называется галереей и что там можно спокойно выспаться. Ночью никто там не ходит, никто не шумит, воздух прохладный. Однако не одному Симу были известны прелести галереи. Соседей у него хватало. Там ночевали и такие же, как он, индейцы, жив­шие случайным заработком, и бездомные дети, продавцы газет и бродяги, больше огня боявшиеся полиции. Они не обращали внимания друг на друга. Здесь было не принято заводить знакомства или интересоваться чужой судьбой. Вновь прибывший ложился на свободное место и засыпал, зная, что до утра никто на него не наступит, никто не толкнет. Утром, до начала уборки галереи, все расходились, каждый по своим делам.

Однажды поздно вечером Симу заметил, что там, где он обычно располагался, сидит какой-то новичок и, при­слонившись к стене, жует коку. Увидев Симу, он по­здоровался:

- Добрый вечер, татай...

Такое нарушение традиции несколько удивило Симу, но он ответил на приветствие. Однако новичок не про­молвил больше ни слова, и усталый Симу быстро за­снул. На другой вечер новичок опять поздоровался с Симу и задал ему какой-то вопрос, а на третий под­сел к соседу, угостил его щепоткой коки и рассказал кое-что о себе. Сразу было видно, что человек он простой и бесхитростный, как ребенок. Симу почувствовал сим­патию к новому знакомому, особенно его привлекало то, что жизнь этого человека очень напоминала его соб­ственную. Он тоже был батраком в асьенде, где его не раз жестоко пороли; и у него была невеста, которая, как и невеста Симу — неверная Робуста, — поддалась на ласки хозяйского сынка. После отъезда таты Раму раз­говорчивый сосед по галерее был первым, с кем подру­жился Симу. С каждым днем они все больше сближа­лись. А как интересно он рассказывал! Симу до поздней ночи слушал бесконечные истории, в которых было все: и маленькие неудачи, и большие победы, и горе, и ра­дость. Но больше всего в новом знакомом пленяла Симу любовь к труду. Казалось, он создан для труда, у него, что называется, были золотые руки. Он безошибочно и твердо направлял плуг, неутомимо копал землю, умело и ловко откалывал киркой слои породы и был перво­классным каменщиком. Если б не несчастье, что с ним стряслось, ни за что не стал бы он околачиваться в этом скучном городе. А теперь вот слоняется, как нищий, спит на полу этой проклятой галереи, хотя у него хва­тило бы денег на приличную комнату. Разумеется, не попадись ему Симу, ноги бы его здесь не было. На сле­дующую ночь он действительно не пришел. Наверное, подыскал себе жилище. Симу заскучал, но что поделаешь, он даже не знал его имени. Прошло несколько дней, и вот как-то на улице Симу столкнулся со своим прияте­лем, который словно из-под земли вырос. Он с чрезвы­чайно озабоченным видом куда-то торопился, похоже, что на важное свидание.

- Я очень спешу, — выпалил он, — но не мог пройти, мимо...

Предположения Симу оправдались. Выяснилось, что приятель нанял небольшую уютную и недорогую ком­натку. Ему там очень удобно, и он никогда больше не вернется в эту паршивую, с дырявой крышей галерею, в которой гуляет ветер. К сожалению, он очень спешит, долго задерживаться не может. Когда он скрылся из виду, Симу задумался. Хорошо бы и ему подыскать та­кую комнату...

Через какие-нибудь два дня после этой встречи, придя в галерею, Симу увидел там своего друга, который терпеливо его дожидался. Симу очень обрадовался, а тот, угостив Симу кокой и поболтав немного о том о сем, предложил пуненьо переселиться из галереи к нему в комнату.

- Денег я с тебя не возьму, потому что сам плачу гроши. Комната маленькая, но для двоих в ней места хватит. Я не положу тебя на голом полу, как какого-ни­будь бродягу, будешь спать на соломе. А то тут, сам знаешь, всякий народ попадается, есть и воры, могут обворовать тебя.

От радости у Симу дыхание перехватило. Он и не думал отказываться, он просто не знал, как выразить свою благодарность. Заметив неподалеку чичерию, Симу предложил гостеприимному другу зайти вы­пить, но тот решительно воспротивился. Он никогда не употребляет ничего спиртного. Чича очень плохо на него действует. «Как мне повезло! Какого чудесного друга я встретил», — подумал Симу, понимая, что тот отказался лишь из деликатности, а не потому, что питал отвраще­ние к чиче. Ведь прежде он не раз чувствовал, что от приятеля исходит весьма сильный знакомый аромат.

Шли они долго. Вот и бульвар кончился. За ним вид­нелась река. Перейдя мост, они повернули направо. Среди дамб, защищавших город от наводнения, окай­мленный рядом деревьев, на самом берегу расположился удивительный поселок. Дома в нем были не выше чело­веческого роста, а то и ниже, но все они стояли на камен­ном фундаменте, раньше таким камнем мостили город­ские улицы. Крыши, сделанные из кусков ржавой жести и остатков оцинкованных ведер, покоились на деревянных столбах. Стены были картонные или из тряпья. Жилище, к которому они направились, находилось в самом центре карликового городка; двери в этом домишке не было: ее заменяло отверстие в стене, причем, чтобы проникнуть внутрь, приходилось согнуться вдвое: Пол был устлан толстым слоем соломы. Однако Симу вид жилища не разочаровал. Лунный свет лился через щели в стенах и через вход, и в комнате было светло, но хозяин зажег свечу, укрепленную на консервной банке. Тогда Симу увидел, что одна стена домика слеплена из глины и на­воза, вторая сплетена из жгутов соломы, а две остальные сооружены из жести и тряпок. Симу выспался на славу. Ни клопы, ни блохи его не беспокоили, что было очень странно в подобных условиях. Утром, собираясь на работу, Симу, желая отблагодарить друга за внимание, пригласил его позавтракать в соседней закусочной, но тот опять отказался под предлогом, что его ждут к зав­траку родственники. «Ни у кого на свете не было такого бескорыстного друга», — опять подумал Симу. Когда он вернулся вечером с работы, на деревянном ящике, служившем столом, его ждал готовый ужин. Симу взбун­товался и не притронулся к еде, пока его благородный друг не дал слова, что в субботу пойдет с ним