Янакуна - Хесус Лара

жизни не ела. Может быть, индейцы и могут есть по­добное месиво, но она ведь не индианка. Такая работа не стоит того, чтобы держать девчонку в своем доме и еще кормить ее. Если ты не умеешь приготовить даже несчастного чупе, надо, было сказать об этом рань­ше, черт побери. Она не позволит, чтобы ее продукты тратили впустую... Фортуната бросила ложку и повали­лась на кровать. Весь день она не переставала ворчать на Вайру. Впрочем, проголодавшись, Фортуната подо­грела никуда не годный чупе и с аппетитом поела.

К вечеру ее настроение несколько улучшилось. Дол­жно быть, Фортуната надеялась, что этой ночью любов­ник вернется в ее объятия. Почти не сомкнув глаз, она прождала до рассвета, прислушиваясь к шагам на улице. Чола проспала до восьми часов и встала грознее тучи. Вайра наивно спросила, не приходил ли ночью кхарачупа, и чола неожиданно разозлилась. Она взорвалась, как порох, и обрушила на Вайру целый водопад ругани. Та, сообразив, что задала неуместный вопрос, молчала. Но покорность девушки только распалила Фор­тунату, и она стала поносить ослиц, которые путаются с ослами в сутанах, давшими обет безбрачия. Этого Вайра уже не могла стерпеть и как следует отбрила чолу, напомнив о ее связи с чужим мужем. Они переругивались до тех пор, пока не исчерпали все ругатель­ства, и тогда вцепились друг другу в волосы. Потом Фортуната, как гостеприимная хозяйка, схватилась за нож, а Вайра завладела учу моркхо93[93]. У лавчонки стол­пился народ. Несколько человек посмелей вбежали в комнату и разняли противниц. Было заключено временное, перемирие. Но как только добровольные миротворцы и зрители разошлись, ссора вспыхнула снова. Вайра заявила, что больше ни минуты не останется у Фортунаты.

- Ну и убирайся вон, рваная имилья!

- Только отдай сначала мои деньги, и серьги, и ме­дальон на цепочке.

- Получай!..— ответила Фортуната и закатила Вайре пощечину ничуть не хуже доньи Элоты.

Вайра ногтями вцепилась в круглое лицо Фортунаты. Та сильно рванула ее за косы, и обе покатились по полу. Фортуната, ухватившись за волосы Вайры, била ее го­ловой об пол и не переставала сыпать самыми отбор­ными ругательствами. Вайра, чувствуя, что проигрывает битву, оторвалась от щек противницы и тоже ухватилась за ее длинные толстые косы. Очевидно, оставалось пу­стить в ход зубы, но прохожие и покупатели снова вме­шались в сражение и разняли дерущихся. Полиция, которая иногда появляется кстати, на этот раз пришла только тогда, когда все было кончено. Тем не менее нарушительницы тишины и общественного порядка были арестованы и препровождены к полицейскому комиссару. По улице они шли, разделенные полицейскими, но это нисколько не мешало им продолжать перебранку, что, естественно, привлекало немало любопытных и осо­бенно ребятишек. Последние откровенно восхищались смелостью маленькой Вайры и меткостью ее замечаний, которые следовали в ответ на реплики солидной полной дамы.

Полицейский комиссар, щупленький человечек с ли­сьей мордочкой, подверг женщин допросу, после чего объявил их виновными в нарушении правил обществен­ного поведения и приговорил к тюремному заключению на сорок восемь часов каждую, добавив, что при жела­нии наказание можно заменить денежным штрафом.

Вайра до сих пор не задумывалась над тем, сколько у нее денег. А если не хватит? Ничего не поделаешь — придется отсидеть. Пока она размышляла, Фортуната, порывшись в складках своей широченной юбки, вы­тащила сумочку и выложила деньги перед комиссаром. Не удостоив Вайру ни единым взглядом, громко посту­кивая каблуками, с гордо вскинутой головой, она тут же удалилась.

- Я тоже хочу заплатить штраф, — робко произ­несла Вайра, — но мои деньги остались у нее в сундуке.

Комиссар понимающе улыбнулся, а двое полицей­ских, как гончие, почуявшие дичь, бросились к выходу. Вскоре они вернулись и торжественно вручили комис­сару пачку денег и подарки падресито. После нового, еще более искусного Допроса Вайру посадили в ка­меру для подследственных. Там было полно мужчин и женщин. И все они, не переставая, проклинали своих мучителей, Вайра присела в уголке и залилась слезами. Она так и не смогла заснуть, потому что камера кишела паразитами.

С утра до вечера в камере предварительного заклю­чения стоял неумолчный гул... Звенели ключи, хлопали двери; кого-то выпускали, кого-то приводили. Здесь долго никто не засиживался. Через несколько Дней Вайра стала старожилом; она дольше всех пробыла в камере, и ни один человек не мог вспомнить, откуда взялась эта худая индианка в рваной одежде. Дни шли.

О ней совсем забыли. Однажды поздно вечером за дверью выкрикнули ее имя. Полицейский, вызвавший Вайру, отвел ее в маленькую пустую камеру и довольно сбивчиво объяснил, что ее обвиняют в краже драгоцен­ностей, а за это полагается тюремное заключение. Вайра заплакала.

— Не кричи так громко, — сказал полицейский, коснувшись ее плеча.

Он прибавил, что ее судьба находится в его руках, стоит ему захотеть, и он хоть сию минуту выпустит ее на свободу. Но она должна пойти ему навстречу, выпол­нить его желание — так, один пустячок, дело займёт не­сколько минут... Однако у Вайры уже имелся достаточ­ный опыт. Она быстро поняла, чего хочет от нее поли­цейский, и решительно отвергла его предложение. Он попытался прибегнуть к силе, тогда Вайра отчаянно закричала.

- Да замолчи ты, проклятая потаскушка! — испу­ганно прошипел полицейский, зажимая ей рот.

Увидев, что девушка не сдается, он отвел её обратно в общую камеру. На другой вечер он вызвал ее опять, но Вайра не отозвалась. Он чиркнул спичку и нашел ее. Пользуясь темнотой, полицейский снова начал ее угова­ривать и даже пытался вытащить из камеры, но Вайра подняла такой крик, что он удалился, изрыгая про­клятия.

Неприступность грязной имильи возмутила его, он решил отомстить. Отправившись к комиссару, полицей­ский напомнил о нищей индианке, укравшей драгоцен­ности, и стал доказывать, что следствие необходимо уско­рить. Комиссар всполошился, у него столько работы, он совсем забыл об этом деле. А случай действительно серьезный. Но он им займется. Комиссар деловито полез в сейф за вещественными доказательствами. Однако, что такое?.. Где они? О небо! Может быть, кто-нибудь пере­ложил их в другое место? Он прекрасно помнит, что оставил их в этом отделении. Что это значит? Здесь всё-таки полиция, а не шайка воров. Но так или иначе, а драгоценностей в сейфе не было. Комиссар выдвинул ящики столов, перерыл все бумаги, но напрасно. Со­всем сбитый с толку комиссар, тяжело вздыхая, взволно­ванно шагал из угла в угол, потом бросался в кресло, хватался за голову и снова шагал по комнате. Он клялся самыми страшными