Янакуна - Хесус Лара

предложила Вайре сесть. Вайра послушалась, доверчиво разглядывая свою новую знакомую. Она не была похожа на Састрепанчу, но беседовала с Вайрой ласковым голосом, в котором слышалось искреннее со­чувствие. Она говорила на кечуа так же чисто, как мать Вайры, и девушке это очень понравилось. Разговаривая, хозяйка открыла витрину, достала большую, вкусно пахнувшую булку, кусок развесного шоколада и несколько карамелек. Пока Вайра наслаждалась этими лаком­ствами, чола, сидя по-индейски на кровати, расспраши­вала ее. Женщина казалась такой бесхитростной, просто­душной и доброй, что Вайра рассказала о себе все. Когда она упомянула о подарках священника, чола захо­тела их посмотреть. Вайра достала из-за пазухи узелок и охотно показала свои драгоценности. Чола пришла в восторг и от цепочки из чистого золота, на которой висел медальон с крохотным бриллиантиком и от жем­чужных серег, жемчуг был совсем как настоящий. Заме­тив, что чола залюбовалась безделушками, Вайра, пови­нуясь какому-то странному порыву, сказала:

- Спрячьте их куда-нибудь, сеньора. Мне они сейчас не нужны. Когда понадобятся, тогда отдадите. Спрячьте, пожалуйста, и мои деньги. А то как бы я их не потеряла...

Чола спрятала драгоценности и деньги Вайры в сун­дук, после чего ее интерес к рассказам девушки сразу погас. Она зевнула и проговорила:

- Уже совсем поздно. Пора спать.

Сняв с кровати байковое одеяло, чола выбрала не­сколько бараньих шкур и подала их гостье, указав угол, где можно было стелиться. Потом она достала из-под кровати узел с грязным бельем, завязанный в большую шаль, и, выпростав ее, дала Вайре вместо одеяла. Они улеглись, и женщина погасила свечу.

Вайре очень хотелось спать, постель из бараньих шкур казалась ей мягкой, как пух. Но не успела она закрыть глаза, как ее укусило какое-то насекомое. Она почесалась. Но укусы следовали один за другим. Еще, потом, еще. Заснуть было невозможно. Сначала она решила, что кусаются блохи. Но вскоре поняла, что это не они. Блохи кусаются не так, она это хорошо знала, они кусали ее и в родительской хижине, и в доме свя­щенника, к тому же, если лежать тихо, блохи быстро успокаивались, а здешние насекомые были гораздо злее. Они не кусали, они жгли.

Вдруг в дверь лавочки постучали, Женщина, казалось, только и ждала этого. Босиком на цыпочках, по­бежала она открывать.

- Разговаривай тише, — шепнула она. — У меня спит одна девушка.

Вайра ничего не видела в темноте, но по шагам дога­далась, что вошел мужчина. Она услышала, как он ощупью пробрался, к кровати. Стукнул об пол сперва один, потом другой ботинок; совсем так же, бывало, раз­девался дон Энкарно. Затем послышался шорох одежды. Кровать заскрипела: мужчина лег. Они зашептались. Чола говорила на кечуа, а мужчина по-испански, но оба понимали друг друга, и Вайра понимала обоих, хотя укусы насекомых мешали ей следить за разговором.

— Ты уже давно не даешь мне ни реала, — жалова­лась чола.

- Не понимаю, чего тебе надо. Ведь я плачу за по­мещение,

- И считаешь, что этого достаточно женщине? Может, ты думаешь, что я питаюсь воздухом?

- Ты же знаешь, как мало я зарабатываю...

- А я тут при чем? За те гроши, что ты платишь, ты слишком многого хочешь. Приходишь каждую ночь и мучаешь меня до утра. Совсем спать не даешь...

— Скоро я получу прибавку. Тогда буду приносить побольше.

—— Это я уже слышала. Надоело! Хватит! Хочешь спать со мной, доставай деньги, как делают все муж­чины.

- Где же, любовь моя, я их достану. Хочешь, чтобы я начал воровать, что ли?

- Если нет денег, не лезь ко мне каждую ночь...

Они еще долго шептались. Вайра старалась лежать не­подвижно, чтобы не мешать им, но это давалось ей не­легко. Все тело чесалось: то шея, то спина, то ноги; то плечи, опять спина, руки, снова шея. Неожиданно ее пальцы схватили разбухшее мягкое насекомое. Отврати­тельно запахло. Наверное, клоп. Ни в селении, ни у хозяев клопов не было, Вайра знала о них понаслышке. Оказы­вается, в городе масса клопов. Ничего себе рай! Вайра мучилась, пока не заснула. Утренней, свет пробивался сквозь дверные щели, когда та открыла глаза. Чола уже не спала. Oнa была одна. Мужчина исчез. Чола стояла на коленях в своей кровати и, сложив руки, шеп­тала молитвы так же громко, как ночью переругивалась с любовником. Черные волосы женщины рассыпались по плечам, смуглые ноги виднелись из-под рубашки. Лицо ее было спокойно и безмятежно. После того как чола кончила молиться, они умылись и убрали комнату. Позавтракали черствой булкой с конфетами и запили водой. Потом чола отпустила немногочисленных покупа­телей, заперла лавку на ключ, и они пошли гулять. Все было бы хорошо, если бы чола давала побольше есть. Они бродили по улицам, побывали на главной пло­щади. Город очаровал Вайру. Такой красоты она еще не видела. Повсюду виднелись густые сады, и каждый, кто хотел, мог заходить в них. Огромные деревья отбрасывали прохладную тень, на клумбах росли красивые цветы, а на площадях били фонтаны. К вечеру зажглись фонари, но голова у Вайры больше не кружилась и автомобили уже не казались страшными. Откуда-то издалека доносилась чудесная музыка. А какие дома! И главное, никто тебя не знает, ни одного знакомого лица. Мужчины и женщины шли ей навстречу, почти все были хорошо одеты. Она видела красивых и безобразных, молодых и старых, толстых и худых, но ни одного знакомого. Как странно! Вайре даже захотелось встретить кого-нибудь из односельчан, чтобы услышать радостные слова: «Здравствуй, имилья. А я тебя знаю, ты из нашего селения...» Но никто к ней не подходил. Они сели на ска­мейку и долго сидели, рассматривали прохожих, их ко­стюмы, слушали разговоры. Вайра была очень довольна.

Вернувшись домой, они опять поболтали. Вайра за­кончила свою историю, она ничего не утаила от новой подруги, даже своих отношений со священником. По­том чола рассказала о себе. Мать ее была кухаркой в богатой семье. Сын хозяев, как это часто случается, обольстил девушку, у нее родилась дочь, и бедняжку выгнали из дома. Потом мать чолы нанялась к пожилому холостяку, и туг на свет появился мальчик. Она слу­жила еще в трех домах и родила троих сыновей. Стар­шая дочь, которую она наперекор судьбе назвала Фортунатой89 [89], росла на кухне среди мисок и кастрюль и при­сматривала за братишками. К девяти годам девочка стала опытной нянькой, и мать отдала ее в услужение к одному