Янакуна - Хесус Лара

спальню. Хозяйка мощно храпела, лежа на полу. Однако ее юбки на сей раз были в порядке, из этого конечно, не следовало, что нельзя прикасаться к сумке с деньгами. Но, увы, она оказалась почти пустой: горсть медяков и несколько бумажек, Вайра забрала все. Теперь ее кошелек был набит до от­каза. Когда она вышла из спальни, огонь в чичерии уже не горел, видно, свеча погасла. Вайра ощупью пробра­лась к выходу и выскочила во двор. Сердце девочки бе­шено колотилось от чувства радости и тревоги, которое ее охватило. Пока ей везло. Она побежала к корралю. Взобраться на стену было не так-то просто, лезть при­ходилось по высоким и гладким столбам, зато спускаться было совсем легко. Вайра быстро шла по необозримым просторам спящих полей, дыша полной грудью. Тело казалось невесомым, как перышко, ноги сами несли Вайру, будто понимали ее нетерпение.

Собака, которую завела Сабаста вместо недавно сдохшего Умана, встретила девочку злобным воем. Что­бы собака ее не укусила, Вайра бросила ей платок и, пока она его терзала и рвала в клочья, Вайра успела проскользнуть в хижину.

Проснувшаяся от лая Сабаста встретила дочь совсем не так, как ожидала наивная Вайра. Никакие мольбы дочери не могли убедить ее принять деньги. Самые ра­зумные доводы не действовали. Сначала она страшно рассердилась, но, когда увидела, что гнев ее не пугает Вайру, начала плакать, умоляя сейчас же отнести деньги обратно и вернуть хозяевам. Вайра упор­ствовала, клянясь, что деньги она накопила частью из по­дарков хозяев, частью из чаевых посетителей чичерии. Перед несчастной вдовой встал мучительный вопрос. С одной стороны, здравый смысл не позволял ей верить тому, что говорила Вайра, с другой — у нее не хватало сил устоять: деньги лежали на столе, а в углу спали полу­голодные дети. Пока Вайра давала небольшие суммы, она заставляла себя верить. Есть же на свете добрые хозяева, которые делают подарки слугам. Она даже вспомнила, что, когда была маленькой и мать брала ее с собой в помещичий дом, помещик нередко совал ей в ручонку реал, а иногда и больше.

- Ты хочешь, мама, чтобы я отказывалась от денег, которые мне дают? А что тут плохого? Я их беру и со­храняю для тебя. Смотри, вот тата священник даже ко­шелек мне подарил и сказал: «Храни в нем свои реалы...»

- Так неужели ты целый кошелек набила? Что-то не верится...

- Думаешь, я ворую? Татай ячан, я не воровка! Или ты не знаешь моих хозяев? У них деньги всегда под зам­ком. Разве тут украдешь?..

Мать продолжала тихо плакать в темноте хижины, значит, она не поверила. Но Вайра не сдавалась.

- Мне все дают деньги. Дает хозяин. Дает коррехи­дор. И тата священник. И жена коррехидора. Она дает больше всех. Знаешь почему? Однажды ночью я высле­дила ее, когда она по крыше корраля пробиралась в ком­нату таты священника. Она увидела меня и говорит: «На возьми эти реалы, только никому ничего не говори».

- Вайра, ты бредишь! Подумай, что за чушь ты не­сешь!

- Честное слово, мама. Татай ячан, тата Токой ячан, Хесускристай ячан!..

Обилие клятв заронило сомнение в душу Сабасты.

- А знаешь, кто мне дает больше всех? Тата свя­щенник! Каждый вечер, прежде чем читать катехизис, он ласково разговаривает со мной, гладит меня по го­лове. «Ты очень выросла, Вайра, — говорит он. — Скоро будешь совсем взрослой девушкой...» И дает несколько реалов.

- Не может быть, Вайра! Что ты выдумываешь? Ты, верно, спятила! Господи боже мой, что она говорит!..

- Почему ты мне не веришь? Это же истинная правда. Тата священник ухаживает за мной... — сказала Вайра таким тоном, будто речь шла о самых обычных вещах.

Эти слова вывели из себя маму Сабасту. Она оттаскала Вайру за волосы, швырнула ее на постель и надавала тумаков.

- Ты лжешь! Эти деньги краденые! Ты воровка!..

Вайра не вырывалась и даже не плакала. Когда мать отпустила ее, она высыпала содержимое кошелька на постель.

- Хоть убей, но деньги я назад не возьму. Я принесла их тебе и малышам...

От шума дети проснулись, они повисли на шее у се­стры и долго не отпускали ее.

- Оставайся дома, Вайра...

- Не уходи! Живи с нами...

- Вайра! Вайра!

Когда Вайра ушла, Сабаста опять заплакала, но это были слезы благодарности. Ее дочка, такая маленькая, помогла матери, она понимает, как тяжело живется семье...

А Вайра в это время, охваченная страхом, стояла перед стеной корраля. Оказалось, с этой стороны на нее невозможно забраться. Девочка несколько раз пыталась, перелезть через стену, но срывалась. Что делать? Вайра отчаялась, она ничего не могла придумать. Мысли, как тени, проносились в ее голове. В полной растерянности Вайра уселась на камень. Вот запели петухи, предупре­ждая о приближении утра, страх Вайры усилился; он был настойчивым, неумолимым, он сковывал все тело ледяным холодом. Перед ее глазами в ночной темноте вставала беспощадная хозяйка с тяжелой палкой в руке. Этой палкой она изобьет ее, а потом сильные безжалост­ные пальцы вцепятся в волосы Вайры. И при этом хо­зяйка обязательно будет ругаться. Ах, как она ругается! Какая она злая! Потом на помощь донье Элоте придет хозяин. Вайра уже видела, как он надвигается на нее, словно огромная бесформенная глыба. А тата священ­ник будет поучать ее своим проникновенным вкрадчи­вым голосом. Нет, нет, нет! Предстать перед хозяевами? Ни за что! Ни за что на свете! Если раньше ее били так, что было больно пошевельнуться, то теперь будет еще хуже. Гораздо хуже. Возвращаться нельзя. Надо уйти, куда-нибудь уйти. Но не к матери. Ей все равно ничего не объяснишь. Надо идти в какое-то другое место и как можно скорее: уже светает…

После попоек донья Элота обычно; просыпалась поздно. Вернее, она дольше, чем всегда, позволяла себе поваляться в постели, пока не кончит кружиться голова и не пройдет боль под ложечкой. К тому же сегодня ломило все тело из-за того, что она заснула на полу. Однако проснулась она рано, ее разбудили звуки, кото­рые неслись со двора. Кудахтали куры, хлопая крыль­ями, беспокойно кричали петухи, хрюкали свиньи и пых­тели, наскакивая друг на друга, индюки. Чола не могла понять, как они выбрались из сарая и очутились под самыми окнами.

- Ленивая имилья, — проворчала донья Элота, — почему