Янакуна - Хесус Лара

многими женщинами, но ни на одной из них он не хотел жениться. Познакомив­шись же с Анакилой, Максу сразу сказал, что женится на ней, однако родители хотели отдать ее за другого, за Пильпинту; он тоже любил ее, а она терпеть его не могла: он был худой, как высохший стебель маиса, и ле­нивый. Но решающим было то, что она любила Максу, поэтому и думать не могла ни оком другом. Тогда Максу украл Анакилу, но ее родители все равно не приняли его сватовства. Максу упросил своих родственников и сосе­дей пойти их уговорить, но родители Анакилы остались непреклонны. Тут вмешались родные Пильпинту. Темной ночью они напали на хижину, в которой ноче­вали Анакила и Максу. К счастью, их там не было, они укрылись в шалаше среди маисового поля, так как хо­зяин хижины готовил ночью мукху и хижина ему была нужна. Услышав голоса людей, парень и девушка при­таились и сидели, боясь шелохнуться. Максу здорово переволновался и решил сейчас же поселить Анакилу в доме таты священника и просить его вступиться за них. Потому-то они и прибежали тогда на рассвете та­кие усталые и испуганные, а Вайра еще над ними по­смеялась... Когда Анакила кончила свой рассказ, де­вочка долго молчала.

- Ты спишь? — шепнула Анакила.

— Что? — спросила Вайра, она задумалась и не рас­слышала, что сказала подруга.

- О чем ты думаешь, Вайра?

Вайра не ответила. Она и сама не знала, о чем ду­мает. Так, ни о чем.

Прошло еще две-три ночи; подруги шептались до рассвета. Но потом с Анакилой что-то случилось. Она стала молчаливой, замкнутой, совсем не смеялась. За­говаривала только тогда, когда Вайра приставала к ней с вопросами, и то неохотно.

- Не спрашивай меня ни о чем, — все чаще гово­рила она. — Я хочу спать.

Вайра обижалась. Видно, Анакила разлюбила ее.

- Ты так изменилась, Анакила... Ты совсем не лю­бишь меня... — горько вздыхала Вайра.

- Нет, Вайра, я люблю тебя. Мы с Максу всегда будем помнить, как чола тогда избила тебя, это мы ви­новаты...

- Почему же ты больше не хочешь говорить со мной?

- Я очень устаю от занятий с татой священни­ком. С каждым разом я ухожу от него все позднее и позднее. Я боюсь его... Он говорит о боге, а сам...

Анакила замолчала и зарылась лицом в подушку. Она словно стыдилась чего-то. Глаза Вайры загорелись любопытством. Ей во что бы то ни стало захотелось узнать, о чем умалчивает подруга, которая явно чего-то не договаривала. Наверно, что-то очень интересное. Вайра была необыкновенно упряма и в то же время удивительно хитра, она принялась чрезвычайно осто­рожно расспрашивать Анакилу. От девочки нельзя было отвязаться, как от москита: его сколько не гони, он вьется и вьется вокруг и норовит сесть прямо на нос. Вайра всю ночь не давала Анакиле покоя своими рас­спросами. Наконец Анакила сказала назидательным то­ном:

-Ты еще ребенок, есть вещи, которые тебе рано знать,

— Значит, с тобой стряслось что-то плохое, если мне рано знать об этом?

- Отстань от меня.

- Но я знаю, что плохо. Я уже не такая маленькая, как ты думаешь. Воровать — плохо, лгать — плохо, уби­вать— плохо, давать ложные клятвы — плохо. Драться, очевидно, не плохо: в этом доме все дерутся... Что же делает с тобой тата священник, чего мне нельзя знать? Видишь, все плохое я знаю...

- Ты настоящий бесенок, Вайра. Спи-ка лучше.

- Он не мог ничего украсть у тебя, раз ты бедная. Он не стал бы тебя обманывать, зачем ему это? Может, он дал тебе ложную клятву? Но какую? Может, он хо­тел тебя убить? Да?

- Не говори чепуху, глупышка…

-А что он делает? Что-то очень плохое... Разве тата священник может делать плохое?

Вайра не могла заснуть и ворочалась с боку на бок. Тайна, которую Анакила не хотела раскрыть, терзала ее, бесшумно кружась над ней, как ночная птица. Ка­залось, вот-вот заденет черным крылом. Заметив, что Анакила тоже не спит, она опять начала свои вопросы:

- Анакила, скажи мне в чем дело. Ну скажи! Кля­нусь, я никому не выболтаю, и это не ложная клятва! Татай ячан! Мама Беллай ячан! Тата Токой ячан! Я буду хранить эту священную тайну в своем сердце, и никто не узнает о ней...

Анакила удивилась тому, как виртуозно божится Вайра.

-Хесукристай ячан! Мама Кармен ячан! — разда­лись новые клятвы.

- И где ты научилась этой премудрости?

- У дона Энкарно. Он лучше всех умеет клясться... Анакила, дорогая моя! Скажи мне, что делает с тобой тата священник, ну, пожалуйста, я очень тебя прошу.

- Он хочет меня соблазнить...

Но слово «соблазнить» Вайре ничего не говорило, она не понимала, что оно значит. Она даже не слышала его никогда раньше. На Анакилу посыпался град новых во­просов. От этой плутовки не отделаешься так просто. Приходилось отвечать.

- Он ухаживает за мной...

Вайра совсем растерялась. Разве тата священник мо­жет ухаживать? Мужчина ухаживает за женщиной, как Максу за Анакилой, чтобы жениться. Но тата священ­ник! Разве он имеет право жениться, да еще на чужой невесте?.. В голове Вайры окончательно все перепута­лось. Новая тайна встала перед пытливым детским умом. Она должна ее знать, и на Анакилу опять обру­шились расспросы, а та уже не могла сопротивляться девочке, которая, казалось, умела найти ключ к любому сердцу. Анакила не утаила ничего. Так Вайра узнала то, что до сих пор было ей неизвестно, и поняла то, что скользило мимо ее сознания, как тучи по ясному небу, или трепетало в ней, как трепещет маленькая птичка в зарослях маиса.

Наконец десять дней, назначенные священником, про­шли, и Максу явился за невестой. Анакила была на кухне и, возможно, так и не увидела бы жениха, если бы не Вайра. Она сказала девушке, что пришел жених, и подтолкнула ее в комнату священника. В голосе Максу звучало нетерпение. К свадьбе все готово. Он пригласил посаженных отца и мать, накопил денег, приготовил сва­дебный наряд и построил хижину. Правда, родители Анакилы, после того как узнали, что дочь укрылась в доме священника, еще больше рассердились, но те­перь они уже ничего не смогут сделать...

- Все идет, как надо, сын мой, — ласково сказал священник. — Я позову к себе этих плохих родителей, и все устроится. Потерпи еще немного...

- Анакила умеет хорошо молиться, отец, — робко заметил жених.

- Этого недостаточно, сын