Янакуна - Хесус Лара

никогда она не покинет этот постылый дом. Она на­всегда прикована к грязной метле, к закопченному кухонному очагу и тяжелым глиняным кувшинам. Всю жизнь над ней будет свистеть хозяйская плетка. Никогда не станет она невестой, никогда не поведут ее в цер­ковь в белом хубоне и юбке небесного цвета. Люди не будут радоваться ее счастью, как радуются сейчас сча­стью красавицы Анакилы... Такая прекрасная судьба может быть только у свободных женщин, а не у тех, ко­торых купили...

Охваченная горьким раздумьем, Вайра еще сидела в коррале, когда вдруг дверь со скрипом распахнулась и донья Элота бросилась на девочку. Вцепившись по своему обыкновению обеими руками в волосы Вайры, она швырнула ее на землю, выкрикивая:

- Негодная индианка! Бесовка неблагодарная!.. Я с ног сбилась, а ее нигде нет! Оказывается, она меч­тает! У-у, лентяйка!..

Вайра быстро вскочила, чтобы не измазаться в на­возе, и выбежала во двор, подгоняемая подзатыльни­ками и пинками; так она пробежала до самой кухни, где- женщины толпились вокруг огромной жаровни, готовя свадебное угощение.

- Ты что думаешь, раз свадьба, так и обед не надо варить? — продолжала отчитывать Вайру донья Эло­та. — Или ты хочешь, чтобы я встала к плите, а ты бу­дешь спать в тени?.. Пошевеливайся, падресито уже дома.

Вайра принялась стряпать. Кухня наполнилась зву­ками веселой свадебной музыки; играли танцы, то бы­стрые и живые, то медленные и плавные. Вайра всегда любила музыку, в ее звуках она слышала и порывы ветра, и хрустальную мелодию ручья; сейчас ей каза­лось, что музыка звучит не под навесом, а в ней самой, что она переполняет ее, рвется наружу. Ей хотелось и заплакать, и закружиться в вихре танца, и куда-то бе­жать, чтобы никого не видеть...

Готовили только пожилые женщины, молодые танце­вали. Тетушка Фелиса, самая старшая из оставшихся в кухне, с жалостью посмотрела на Вайру.

- Злая у тебя хозяйка, — сказала она. — Как она тебя ругала!

- Все хозяйки такие, — проговорила другая жен­щина, подкладывая дрова в очаг.

— Это еще что!.. — ответила Вайра. — Вы бы ви­дели, как она дерется. Татай ячан! Она бьет меня пал­кой, царапает лицо, таскает за волосы…

- Сколько нам приходится терпеть! — взволнованно проговорила тетушка Томака, переворачивая тонкой па­лочкой мясо на жаровне.

- Янакуна канчах68[68]... — с болью заключила тетушка Фелиса.

- Янакуна... — повторила тетушка Томака.

Вайра стала расспрашивать их о матери, но они ни­чего не могли сказать. Последнее время они не видели ее. Вайра встревожилась. Уж не заболела ли мать? Но женщины успокоили ее. Если бы что случилось, они бы узнали; дурные вести не лежат на месте, плохая но­вость сразу облетает все селение. Отчего же все-таки мать не пришла? Может быть, ей не во что одеться? Или нечего подарить молодым? А у Вайры под камнем лежат деньги. Надо отдать их матери, пусть истратит на что-нибудь полезное... Даже если она придет проверять, откуда они...

Погруженная в свои думы, Вайра готовила обед, когда увидела в дверях Ипи. Он здорово вырос, совсем взрослый парень. Вайра с интересом разглядывала его. Ради праздника он надел красное пончо с белыми, зеле­ными и черными полосами и вымыл лицо. Настоящий мужчина, просто не верится, что он был мальчишкой и когда-то слушался ее во всем.

- Тебя зовет Анакила, — с порога сказал он, не по­здоровавшись. Это прозвучало, как приказ.

- А мне какое дело? — обиженно ответила Вайра.

- Анакила хочет тебя видеть, — настойчиво, но уже более приветливо повторил Ипи. — Пойдем к ней, Вайра.

- Не хочу... — упрямилась девочка.

Тогда Ипи подошел к ней, откинул пончо на одно плечо и на глазах у смеющихся женщин подхватил Вайру на руки; покраснев от натуги, оу понес ее к моло­дым.

- Вот дьявол! Отстань, бандит! — ругалась Вайра, тщетно пытаясь вырваться.

Ипи опустил ее среди толпы, теснящейся за скамь­ями. Увидев танцующую Анакилу, Вайра сразу пере­стала сердиться. В этот момент музыка смолкла, и пары стали расходиться по своим местам.

- Пришла, моя хорошая, — с материнской нежно­стью произнесла Анакила, обнимая Вайру. — Я хочу вы­пить с тобой.

Вайра не пила ни разу в жизни. Она с изумлением взглянула на Анакилу, словно не веря своим ушам. Два старика, держа подносы с полными рюмками, обходили приглашенных. Анакила взяла две рюмки и одну из них отдала своей младшей подруге.

- Пусть у тебя будет счастливая жизнь, Вайра.

- Пусть у тебя будет еще счастливее, Анакила.

Они выпили. Вайра совсем забыла о донье Элоте.

Музыканты снова заиграли. Танцевать вышли тата Кри­сту и мать Анакилы. Сколько сдержанного достоинства было в танце тетушки Викты, сколько благородства в движениях, таких плавных и ритмичных. Как приятно было смотреть на нее! Полная благодарности, Вайра прильнула к Анакиле, обвив рукой ее талию, Анакила тихо гладила растрепанную головку девочки. Тут из толпы вышла Сабаста и направилась прямо к молодым.

- Мама Сабаста! — радостно воскликнула Анакила, вставая ей навстречу. — Мы ждали тебя.

Сабаста обняла и поздравила молодых, потом их ро­дителей и только тогда заметила Вайру. Дочь порывисто прижалась к ней, и Сабаста почувствовала, что готова расплакаться, так велико было ее счастье.

- Я пригласила ее, — торопливо пояснила Анакила.

- Спасибо тебе, ты хорошо сделала, Анакила, — по­благодарила Сабаста и, обращаясь к дочери, прибавила: — А тебе лучше уйти. Смотри, хозяйка не рассер­дилась бы...

- Ну и пусть себе сердится! — отважно заявила Вайра.

- Нехорошо ты говоришь, дочка. Иди-ка, иди...

Но Вайра будто не слышала слов матери, у Сабасты не хватило духу прогнать ее. Вайра во все глаза смо­трела на мать. На Сабасте была много раз стиранная юбка и накидка, такая старенькая, что уже трудно было определить, какого она цвета. Бросалось в глаза, на­сколько хуже других гостей одета Сабаста. Но, несмо­тря на это, к ней относились с почтением: все помнили, что Сабаста не пожалела денег, чтобы почтить память мужа. Отец Анакилы сам принес две рюмки, чтобы чок­нуться с ней, а Максу пригласил ее на танец. Сабаста танцевала превосходно, ее тело легко и послушно дви­галось в такт музыке, ее жесты подчеркивали ритм ме­лодии.

- Как хорошо еще танцует тетя Сабаста, — заме­тила какая-то